К 11.15 обугленный остов белого «кадиллака» 1959 года выпуска лебедкой загрузили в кузов большого грузовика, и он канул в темноту, словно его никогда и не было.

В незаметные раньше грузовики для перевозки машин загружали и развозили к местам доставки другие автомобили.

К 11.15 местный банкир дал исчерпывающие ответы троим мужчинам с удостоверениями ФБР, которые проводили официальное расследование, связанное с кругом лиц, возможно причастных к краже чеков. Его информация дополнила нашу и вполне согласовалась с первоначально поднятыми на смех выводами, которые к 11.15 приобрели окончательную подлинность и достоверность.

А это означало, что к 11.15 стрелки́ СДЛМ, которые, едва появившись, окружили Зейна, Рассела и меня, расслабились и оставили нас одних.

Трое маньяков стояли у береговой линии.

К 11.15 небо было голубым. Воды океанской бухточки перед нами успокоились, покрытые мелкой рябью. Птицы скользили над головой. С каждым вдохом смрад, оставшийся после взрыва и смертельного огня, становился все менее ощутимым.

— Они оба этого хотели, Вик, — сказал Рассел.

— Ты не сделал ничего, что шло бы против их воли, — добавил Зейн.

— Да.

— Не то что раньше, — уточнил Рассел.

— Ничто не повторяется.

Вода подернулась рябью.

— Но оба раза, — сказал мне Рассел, — ты сыграл блестяще.

Наконец я поверил этому.

— Думаю, меня нелегко убить. И думаю, что это неплохо.

— Верняк. Нам тоже чертовски повезло, что мы еще здесь.

Вода подернулась рябью.

Рассел вытянул руки. Мы видели, как они дрожат. Он пожал плечами.

— Кто-нибудь еще хочет таблетки?

— Не-а, — ответил я. — Именно «нет» завело меня так далеко. И конечно, помощь друзей.

— Мы прорвались, — сказал Зейн. — Все.

— Все, кто это сделал, — сказал Рассел, глядя на черные пятна на асфальте.

— Мы все это сделали, — ответил я. — Добро пожаловать на ту сторону.

— Плохо, что в «кэдди» были твои вещи, — заметил Зейн. — Фотография Дерии. Снежный шар.

— Кто знает? — пожал я плечами. — Может, и нет.

— «Нет» — это значит нет кофе, — сказал Рассел. — У меня сейчас сердце из груди выскочит.

— А мне хочется писать… снова, — произнес Зейн.

— Не желаю больше вести, — отрезал я. — Даже немного.

— Ты веришь им? — спросил Рассел. — Ну, что нам не надо больше возвращаться в Замок после еще пары дней допросов… если мы сами не захотим.

Я небрежно пожал плечами:

— Что ж, мы наделали дел. И к счастью, остались психами.

Все трое рассмеялись.

Чайка хрипло прокричала в небе.

— Конечно, они всегда могут вылечить нас свинцовыми пилюлями, — сказал Рассел.

— Крайнее средство в лечении душевных болезней, — покачал я головой, в которую еще не успели всадить пулю. — Мы им нужны. Они выиграли такой забег. Спасли мир от маньяка-убийцы в Белом доме. Мы — доказательство их успеха, даже если нас засекретить.

Рассел переступил с ноги на ногу, пожал плечами:

— Я бы мог и вернуться.