Наверно, если бы я не был так сбит толку, то обрадовался, но сил у меня на это не хватило.

   - Бессмертны... - прошептал я, все еще не веря, - Подумать только, действительно бессмертны. Но это ведь не шутка? Эти нано-модули уже действуют в нас? Как?

   - Не знаю, - она высвободила руку, подошла к окну. За стеклом сгустилась ночь, светились лишь яркие разноцветные пятнышки других квартир. Наверно, сейчас в каждой из них, оторвавшись от телевизора, разные люди пытались сформулировать для себя то, что принесло им Открытие Балича. Пытались - и не могли. Как можно поверить в бессмертие? - Он говорил, они похожи на крошечных самоуправляемых роботов, размером меньше любого микроба. Они  проникают во все ткани тела и следят за их состоянием. Теперь наши тела не будут стареть, а болезни исчезнут. Теперь мы будем жить вечно, Паша.

   Обнявшись, мы вместе смотрели в окно и необъятная небывалая радость  затапливала нас, как огромная океанская волна. В этот момент мы любили всех - друзей, знакомых, случайных прохожих, тех, кого даже никогда не видели. Нас переполняли тепло и счастье.

   - Шампанское! - заорал я, - Это же праздник!

   Андрей засмеялся и обнял нас, его глаза сверкали. Оля тоже расхохоталась и стала в эту секунду так прекрасна, что я невольно залюбовался.

   - Шампанского! - закричала она, - Это надо отметить! Паша, Андрей, как я вас всех люблю...

   Да, в этот день было и шампанское, были и друзья - ошалевшие от радости, запутанные, сбитые с толку. Были какие-то неуместные подарки друг другу и постоянные звонки, были деликатесы и праздничный вечер по телевизору, когда на экране, сменяя друг друга, бледнели лицами депутаты, врачи и милиционеры, все это было. Мы отмечали самый великий праздник, Открытие. Но сперва мы долго стояли, обнявшись, и смотрели в окно, не говоря ни слова. И каждый из нас чувствовал, что завтрашний день необратимо станет другим.

   Неповторимым.

* * *

   Когда я закрыл кабинет, было уже поздно, на улице стемнело. Влившись в необозримый поток, вытекающий из офиса, я был выжат вместе со всеми на улицу, в бесконечный людской океан, рокочущий и волнующийся. Изредка в этом океане, протянувшемся во всю ширину улицы, были заметны крошечные островки - чьи-то шляпы или лысины. У тротуара в нескольких метрах от меня образовалась крохотная промоина, вероятно, кого-то задавили, но через  несколько секунд исчезла и она. Я почувствовал, как подошва ботинка коснулась чего-то скользкого и мягкого, но увидеть, что это было невозможно - толпа  сжимала меня со всех сторон с вялым безразличием заводского пресса. Она была безлика и бездумна, просто сотни тысяч тонн шевелящейся биомассы, какой-то гигантский неразумный организм вроде амебы. Глаза всех окружающих были мертвы, даже в глазах рыбы куда больше эмоций. Никто не смеялся, не спорил, все молчали, глядя в пространство перед собой. Почти никто не говорил -  к чему общаться, если у вас со знакомым вечность для разговоров? К чему споры, если у вас вечность для познания?

   С трудом вырвавшись из людского потока, я влился в другой поток, идущий перпендикулярно, к моему дому. Идти было недалеко, но очень беспокоило колено, я с трудом шел. Нано-роботы Балича излечили рак и СПИД, им ничего не стоило справиться с туберкулезом и чумой, но против обычных болезней они оказались бессильны - ведь они не могли срастить кости или избавиться от простуды. Ногу я сломал лет тридцать назад, когда упал на лестнице в подъезде. В тот раз мне крупно повезло - меня не задавили, я выбрался живым, но нога ныла до сих пор, несмотря на утешения врачей. Врачей было мало, работали они нехотя и разбирались слабо - к чему спасать человеческие жизни, если им ничего не угрожает? Спасибо, помог приятель-медик.