|
Перед ней столпилась длинная очередь, состоящая преимущественно из мужчин. Можно было подумать, что они стоят за талонами на питание или кислород - лица спокойны, взгляд остановился, движения вялы и экономны. Это те, кто добровольно отрекся от великого дара, не выдержал бесконечной пытки. Говорят, внутри каждому из них делают инъекцию и проводят в специальное помещение, где они ждут конца, а тела ночью сжигают. Не знаю, никто из тех, кто побывал там, уже не вернулся обратно. Рано или поздно там окажусь и я, но, в свою очередь, у меня уже не будет возможности поделиться с кем-то впечатлениями.
На свой сто двадцать шестой этаж я добрался через два часа - примитивные лифты приводились в действие мускульной силой и пассажиры часто отдыхали, прежде чем мы добрались. На этаже было просторней, но я постарался быстрее проскользнуть в квартиру - бесконечные коридоры и одинаковые двери всегда нагоняли на меня тоску и уныние. Ольга по своему обыкновению сидела перед телевизором и не обратила на мой приход внимания. Она много болела и что-то дало осложнение, парализовав ее на всю оставшуюся жизнь. Лишившись тела, она стала безразлична и раздражительна, ее ничего не интересовало кроме телевизора и она без раздумий тратила на него последние киловатты из неприкосновенного запаса. Меня она не замечала, хотя время от времени и разговаривала. Я отдавал ей половину кислородного пайка - как инвалид, она получала урезанную порцию. - Привет, - сказал я в пустоту, - Уже пришел. - Наконец, - сказала она, скользнув по мне безразличным взглядом, - Ужин на столе. Ешь. Чувствуя стеснение под этим мертвым взглядом, я поспешно снял с себя униформу и сел в кресло, так чтобы не видеть ее лица. - Какие новости? - Ничего особенного, - сказал я, как обычно, - Все нормально. Наш отдел на будущей неделе будут переводить под землю, но шеф говорит, что это только на время, потом мы вернемся обратно... Какой-то из соседних расширяется, вот нас и турнули. Семен все-таки сделал стерилизацию, говорит, действительно безболезненно и почти сразу выдают льготные талоны. Дима куда-то исчез, говорят, выбросился из окна... Она механически кивала, слушая меня, но было видно, что мои слова ей безразличны. У нее впереди была еще бездна времени и она никуда не торопилась. Телевизор приглушенно бормотал, подслеповато помаргивая лампочкой. - По последним данным, Бейрут был обстрелян прошлой ночью неизвестными с применением ядерного оружия. На данный момент жертвы устанавливаются, по подсчетам они составляют около одного миллиона и двухсот сорока трех тысяч, работы правительственных бригад затруднены из-за повышенного радиоактивного... Я щелкнул клавишей и телевизор недоуменно замолчал, оборвав себе на полуслове, словно шокированный моим поступком. Жена ничего не сказала. Ей было все равно. В соседней комнате о чем-то громко зашептались жильцы. Они были нашими родственниками, кажется, праправнуки от Пети и кого-то из детей Маши, но их имен я не знал, как и они моего. Друг для друга мы были соседями и не интересовались общими предками. К чему? Я медленно съел ужин, растягивая удовольствие. По талонам сейчас выдавали только протеиновое рагу и желе из водорослей, но это было терпимо, хуже то, что работает с перебоями гидро-система, по которой вода круглосуточно циркулировала внутри дома, очищаясь, пропускаясь через организмы и возвращаясь обратно. Нельзя умереть от старости, а от жажды - вполне. Впрочем, я знал, что такая смерть уготована не для меня, как знал и то, что никогда не войду в дверь центра эфтаназии. Под моей подушкой лежал небольшой револьвер, который я держал еще со времен Волнений, на всякий случай. Пожалуй, перед смертью я окажу последнюю услугу и Ольге. |
