Он приоткрыл дверь ванной настолько, чтобы Марк смог передать через щель телефон, приложил его к уху и приготовился к вспышке гнева.

— Привет, мам.

— Чем ты занимаешься? — да, она была очень расстроена.

Ее голос мог бы растопить полярные льды. Она кричала так громко, что он отодвинул телефон на три дюйма от уха, но все равно слышал ее превосходно.

— Мальчик, ты где? Ты представляешь, который сейчас час? Когда я увижу тебя, то посажу под домашний арест, что, к твоему сведению, должно произойти как можно скорее, если не сейчас. Если ты сейчас не входишь в дверь, а ты туда не входишь, то ты попал. Понял, Ник? Ты меня слушаешь? Чем ты это объяснишь, а, молодой человек?

Если честно, он не знал, что сказать, чтобы не она не стала в два раза злее, потому что сейчас этого делать не стоило. Назовем эту игру… выживание.

Я заслужил свою свободу, но я вижу препятствия на пути к этому.

Жаль, что не существовало адвокатов, желающих защищать детей перед родителями.

— На какой вопрос ты хочешь получить ответ первым?

— Не умничай, Ник Готье. Я слишком зла, чтобы не реагировать на это.

Ему пришлось сдержать собственную вспыльчивость. Если он что-то и знал в своей жизни, то это то, что мама плохо реагировала на прямой конфликт. Милый, раскаивающийся Ник часто избегал наказания, даже когда заслуживал его.

— Прости, мама. Я не умничал, — он всегда старался прекратить ее крики, — я перепачкался… — он остановился, не сказав слово «кровь». Это выведет ее из себя еще больше, — … в какой-то липкой гадости во время занятия. — Маленькая ложь, но чем меньше она знает, тем меньше вероятность того, что с ней случится инфаркт, и его запрут, пока он не станет лысым человеком среднего возраста. — Я… ммм, я хотел принять ванну у Баббы, прежде чем я не перепачкал этой гадостью все в клубе и не навлек на тебя неприятности. — Не стоило упоминать о том, что вид его окровавленной одежды заставил бы ее в панике звонить в полицию, ведь последнее, что Баббе было нужно: еще одна запись об аресте. — Мне следовало вначале тебе позвонить. Мне очень жаль. Наверное, я провел в душе больше времени, чем намеревался. Ты знаешь, что у Баббы есть штука, выпускающая пар с потолка? Ты должна увидеть эту ванную, мам. Это самая шикарная вещь на свете.

Она не позволила ему заболтать ее.

— С тобой все хорошо?

— Да, мадам, — небольшое проявление уважения всегда смягчало ее.

Она вздохнула.

— Ну, значит, ничего не случилось. Но ты напугал меня, Ник. Хочу, чтобы ты это знал.

— Прости, ма. Кстати, Бабба сказал, что проводит меня в клуб.

— Мило с его стороны, — ее голос, наконец, стал нормальным, а не похожим на «принеси мне свою задницу на блюде», как несколькими минутами раньше. — Поблагодари его за меня.

— Хорошо. Ничего, если мы зайдем куда-нибудь перекусить?

Ее тон снова стал резким, как будто она его в чем-то подозревала.

— Я думала, ты поел у Мистера Хантера?

— Да. Но я снова голоден.

— А, — ее злость ушла так быстро, что он задумался, а не была ли она матерью машины Феррари. Ее скорость, наверно, 65 наносекунд. А может и меньше. — Наверное, ты снова начал расти. Хочешь зайти взять немного денег?

— Неа. Мне дал Мистер Хантер.

— Зачем? — Бум! Ее злость вернулась. Но сейчас в ней точно звенело что-то вроде страха или подозрения, но изначально это точно была злость.