Слева от Романовского послышался омерзительный скрежет.

Открылся разлом, из которого молниеносно вылетел грайм.

Глава клана и бровью не повёл. А вот тюремщики Власовой, стоявшие за спиной Романовского, среагировали мгновенно. И пяти секунд не прошло, как грайм был уничтожен, на тёмный пол рухнул камень душ, а разлом захлопнулся.

— Людмила, — вкрадчиво проговорил Романовский. — Не буду отрицать, мне жаль тебя. Мой младший сын давным-давно живёт отдельно от меня, а его сын со мной даже не знаком. Я испытываю чувство утраты... Но эта утрата не сравнится с твоей. Совсем не сравнится. Но... — Романовский сжал зубы и прорычал: — Потеря сына не даёт тебе права мстить тем, в чьих жилах течёт кровь моего рода! Не говоря уже о том, чтобы вредить клану! Твоя глупость привела к тому, что СГБ заинтересовалась нашими делами. Пусть они смотрят издали, пусть не понимают, что к чему... Пусть даже и не уверены в том, что вы с Константином связаны с нашим кланом — плевать. Такое внимание радости не доставляет!

— Вы и сами скоро обратите на себя внимание всех, кого возможно. У вас все есть! Но вы желаете большего! И ради этого объявляете детей мёртвыми! Отправляете людей на смерть! Ха-ха-ха-ха!!! Вот это я понимаю — настоящие вайлорды! Величайший род! Опора царей!!! Твари вы, а не опора!!! Вы всё дерь... К-ха!!!

Договорить женщина не успела — удар по лицу тяжёлым каблуком, прервал её тираду. Власова захрипела, выплёвывая кровь, а вместе с ней и два выбитых зуба.

— В камеру эту несчастную, в безумии своём совсем позабывшую своё место, — велел глава клана. — Но убедитесь, что она всё же никак не причастна к покушению на Светлану. Мы должны быть уверены в том, что из клана нет никаких утечек!

— Есть! — в едином порыве проревели трое мужчин, выполнявших роль не только тюремщиков, но и дознавателей.

— Всё не остановишься, старый? — послышался за спиной Романовского кряхтящий голос пленницы. — Не я это... И знать не знаю, кто. Но... кто бы то ни был, жаль, что у него не вышло. Было бы здорово... Знать, что Стас Лапин страдает! Убивается от горя! Этот мерзкий гад! Этот убийца... Романовский!

* * *

— А? Вы дети Владимира Князева? — с недоумением переспросила Вита.

Через секунду к ней пришло осознание услышанного, девушка широко распахнула глаза, и...

— Мы не знали о войне «Серых Орлов» с Добриными, когда жили у вас! — выпалила Света до того, как Вита успела что-то сказать. — Даже когда Стас рассказал Льву Алексеевичу о нашем отце, на утро после того, как вы спасли меня от Ральфа, Лев Алексеевич и словом не обмолвился о ней! Мы узнали обо всём этом позже, когда я вернулась к отцу после войны с «Багряными псами».

Вита медленно выдохнула и неуверенно улыбнулась:

— Ну раз вы не знали... И вы не вернулись к «Серым орлам»... Да и раз ты говоришь, что дедушка знал.

— Знал, — произнёс я, когда она замолчала. — А после войны я рассказал твоему отцу и двоюродному деду. Собственно, после моего рассказа нас и попросили спешно покинуть квартал.

— Да, я помню... тогда удивилась, — закивала Вита, всё ещё пребывавшая в растерянности. — Но деда Леонида легко можно понять, в той войне он потерял сына, обоих сыновей и невестку... Да...

Я поморщился. Одного из его сыновей как раз и убил наш отец лично. Как и первую жену Ильи Добрина.

Я взял себя в руки и как можно спокойнее произнёс:

— А за день до твоей свадьбы я рассказал обо всём твоему дяде.

— Дядя Илья знает? — ещё сильнее удивилась Вита. — И он...

— Он принял нас, — улыбнулся я. — Даже сегодня звонил, переживал за Свету. Правда, чтобы это принятие произошло, нам пришлось с ним долго и упорно делать друг из друга отбивные.