Мы рванули к месту потасовки. Женщина бесновалась и не желала прекращать насилие. Старик пытался её образумить, но тщетно. Не выдержав, он со всего размаха ударил блондинку в челюсть, от чего та сразу присела на пятую точку. Судя по изумлённому выражению лица, случилась перезагрузка «Windows» в её компьютере.

— Спокойствие! — прокричал один из новоприбывших, поднимая руки вверх.

Пузатый мужчина со спиралевидными локонами волос и приподнятыми усами решил навести мосты среди присутствующих.

— Бонжур, меня зовут Луи Дюваль, и я член совета французских министров. Уважаемый человек, между прочим! Прошу вас, не делайте необдуманных поступков!

Постепенно все собрались возле голосящего француза и образовали широкий круг. Разве что блондинка, пошатываясь, бродила по пляжу туда-сюда, корчила рожи и что-то неразборчиво бубнила. Судя по её глазам и выражению лица, было очевидно, что птицы здравомыслия давно покинули гнездо.

Я методично пересчитал присутствующих. Ровно двадцать человек, включая меня и Такеши. Все они, внезапно оказавшись обнажёнными под палящим солнцем, инстинктивно пытались прикрыться ладонями. В их неловких движениях читалось смущение людей, привыкших к благам цивилизации и внезапно оказавшихся в первобытном состоянии.

Группа представляла собой удивительный срез человечества. Возраст присутствующих варьировался от двадцати и до глубокой старости. Я заметил статного африканца с кожей цвета прожаренного кофе, бородатого таджика, зэка-латыша в татуировках, смуглого индуса модельной внешности с классной прической, добрую бабушку-азиатку, сексапильную тайку и многих других.

Но самым поразительным было не это. Несмотря на очевидные языковые барьеры, которые должны были существовать между такими разными людьми, все прекрасно понимали друг друга. Это было похоже на чудо, но объяснялось куда более странно. Один из присутствующих, геймдизайнер из Тайваня, предположил, что мы разговариваем на каком-то универсальном общем языке, который казался всем таким же естественным, как дыхание. Слова и мысли текли свободно, словно мы все с рождения говорили на одном наречии, впитанном с молоком матери.

— Предлагаю каждому по очереди поделиться последними воспоминаниями, — продолжил вещать Луи Дюваль. — Я посетил игровую капсулу для обучения немецкого языка. Внезапно свет погас, и пред взором моим промчались непонятные символы.

Спустя десять минут каждый высказался. Вырисовывалась не самая приятная картина! Многие из присутствующих слышали сирены, оповещающие о ракетных ударах, и мощные подземные толчки. Некоторые же видели собственными глазами из окон квартир многочисленные взрывы, похожие на ядерные. Объединяло вот что: каждый оказался в игровой капсуле. Одни успели укрыться в последний момент, наивно надеясь пережить катастрофу в высокотехнологичном девайсе с встроенными системами жизнеобеспечения. Другие решили выйти в виртуал, чтобы встретиться там с родственниками напоследок. Третьи, уже облучённые радиацией, прыгали в капсулы, чтобы не чувствовать муки.

Ву Джун Ли, тот самый геймдизайнер, заверил окружающих, что современные капсулы обладали возможностью оцифровки сознания. Только даже он не мог объяснить наличие системы-парадигмы, рас из разных уголков вселенной, пустую, как барабан, базу знаний и банальный факт функционирования этого мира. Если всё было разрушено в ядерном армагеддоне, то как мы существуем? Как можем находиться в одном пространстве без подключения к сети? Мы что, слепки сознаний на жёстком диске?

Присутствующие возмущённо голосили и выдвигали теории, одна страшнее другой! Всех нервировал тот факт, что по заданию Парадигмы нам отводилось две недели на постройку корабля. Его можно сконструировать за долгие месяцы или даже годы! А если учитывать факт, что среди нас не имелось кораблестроителей, то всё выглядело ещё печальнее.

Несколько человек настойчиво расспрашивали про ключ у меня на груди, пытаясь узнать, где я успел поживиться драгоценностью.