– Ты меня всего промочила. – Голос его был очень тихим, но Джем подпрыгнула так, словно он закричал. Утерев слезы, она дотронулась до его лица, словно для того, чтобы убедиться, что ей не почудилось.

– Риз? – Джем изо всех сил сжала его пальцы.

– Ты хочешь сломать мне руку?

Джем истерически расхохоталась сквозь рвущиеся наружу рыдания.

– Это ты!

– Да, лучше бы ты оказалась права, иначе не понимаю, что ты делаешь в этой постели.

На сей раз Джем уже не могла рассмеяться. Она только теснее прижалась к нему и отдалась переполнявшей ее радости.

ГЛАВА 40

Пит ожидал на сиденье фургона, Лили и Джем спустились с крыльца. Пит выздоровел, перенеся грипп с серьезными осложнениями, и снова взялся за прежнее. Несколько дней он не вставал с постели, и все очень боялись за него, но доктор Райли сказал, что с сердцем у него никаких ухудшений нет. Делла, к которой вернулось доброе расположение духа, попрощалась с Лили, не выходя из дому.

– Честное слово, мне хотелось бы, чтобы ты пробыла с нами подольше, – сказала Джем.

– Я тебе верю. – Лили взяла сестру за руку. – Знаешь, из твоего брака с Ризом может выйти толк. – Джем вопросительно взглянула на нее, и Лили продолжила: – Но это зависит от тебя. Я пыталась заигрывать с Ризом, чтобы вбить хоть немного разума в твою упрямую голову. Но он бы не обратил на меня внимания, даже если бы я принялась разгуливать по комнате в чем мать родила.

– Ох, Лили...

– Теперь, когда Чарльз ушел из твоей жизни, ты, возможно, будешь смотреть на вещи более трезво.

– Я до сих пор не понимаю, как я могла так долго заблуждаться насчет него.

– Никто из нас не знал о его связи с Кашмэном. Он болен, Джем. Его сжигает ненависть.

– Как ты думаешь, почему Кашмэн ничего не сделал для него?

Лили пожала плечами.

– Когда Чарльз был совсем молод, у Кашмэна, должно быть, были совсем другие заботы: жена, законный сын... А когда мать Чарльза сказала ему правду перед смертью, уже, наверное, было слишком поздно.

– Должно быть, он всю жизнь хотел доказать своему отцу, что чего-то стоит, – задумчиво проговорила Джем.

– А Кашмэн, наверное, чувствовал вину за то, что позволил Чарльзу жить у себя на ранчо все это время. – Все они были потрясены, когда узнали, что Кашмэн приютил Чарльза как раз в то время, когда его сын замышлял переложить на него вину за убийства и грабежи. Очевидно, Кашмэн не питал иллюзий насчет своего незаконного сына, но не мог заставить себя отказаться от единственного ребенка, оставшегося в живых.

– Да, чувство вины знает, как добраться до человека, – признала Джем.

Лили не обратила внимания на реплику сестры, отлично зная, что запасы жизненной стойкости в Джем были просто бесконечны.

– А что они сделают с Кашмэном? Джем пожала плечами.

: – Не знаю. Он говорит, что будет помогать Абигейл.

Лили удивленно взглянула на сестру.

– А еще, я думаю, он будет смотреть, как Чарльза повесят.

– У него нет причин огорчаться по этому поводу.

Джем обнаружила, что с этим нетрудно согласиться. Она прошла долгий путь от очарованности к разочарованию, а от него – к смирению. Но этот путь оставил шрамы на ее душе.

– Ты все время оказываешься права, Лили.

– Но даже я не знала, что папу убил Чарльз. Я думала, что ты права, что это дело рук Кашмэна. Он мог получить так много, что вполне способен был пойти на убийство.

– Я потратила столько времени, чтобы увериться в своей правоте, что не допускала никакой другой возможности.