По коже туловища царапины: две у левого крыла подвздошной кости, одна в правой подвздошной области. На передней поверхности правого бедра вертикальная ссадина.

Все повреждения возникли от действия тупых твердых предметов, причем в левую теменно-затылочную область со значительной силой сзади наперед, вверх, незадолго до наступления смерти».

Вон как по-научному просто и безжалостно определен смертельный удар тяжелого виноградовского сапога — «действие тупого твердого предмета» «со значительной силой сзади наперед, вверх»…

Была девушка — хорошая, светлая, первая дочь у отца-военного, защитника Родины, полная планов и надежд на будущее. В результате «действия» «со значительной силой сзади наперед, вверх» одного подонка ее не стало.

Состоялся суд. На суде обвинение было предъявлено лишь наиболее активным членам оршинской банды — так сказать, только надводной части айсберга, подводная же часть гуляла на воле и в ус не дула, уверенная в своей безнаказанности, копила силы для будущих погромов.

Вот фамилии тех, кто предстал перед судом:

Сведений об образовании большей части представших перед судом нет. Но не думаю, чтобы кто-нибудь из них окончил более восьми классов.

Срок за Жанну Угарову получили только трое: Виноградов — восемь лет, Петров с Журавлевым — по четыре года, остальные были отпущены на волю с «добрыми пожеланиями» больше не «шалить».

Когда велось следствие и готовилось обвинительное заключение, то в заключение это было внесено около двадцати уголовных эпизодов, за каждый из которых можно было дать приличный срок, но все они были перекрыты одним уголовным делом, последним — убийством. Все остальное сошло с рук.

Во время следствия действиями юнцов также продолжали руководить взрослые, в период дознания они советовали, что можно и нужно говорить, а чего нельзя — чья-то опытная наводящая рука чувствовалась здорово. Одним только Александром Петровым взрослые не смогли управлять — на следствии он говорил явно «то». Но до Петрова, чтобы внести «поправки» и даже наказать, они добраться не смогли — тот все время находился под стражей, поэтому после суда все претензии решили высказать его двоюродному брату — Виктору.

Когда был оглашен приговор и собравшиеся разошлись, оршинские «коммандос» закупили спиртное, закуску и поехали на берег местной речушки «отметить приговор». Да-да, именно отметить приговор. На природе, на воздухе, среди белых веселых берез, под плеск рыбешки в воде и беззвучное парение паутины в воздухе. Выпили — закусили, выпили — закусили, выпили закусили, потянуло на разговоры, на разборку. Особенно ретив оказался Ванин. Он и так прикладывал Виктора Петрова, и эдак, и так издевался над ним, и эдак, брату его вообще грозился «шары шилом проколоть», «кухонным ножом отрезать причиндалы», как только он доберется до зоны. Петров же, хоть и маленький был, — из знакомой породы вечных подростков, и терпелив, как никто, а не выдержал, вскочил и стремительным, очень ловким движением всадил в Ванина нож.

Этим и закончился пикник на берегу тихой рыбной речушки. Ванин умер по дороге в больницу. Погоня, наладившаяся было за Петровым — тот мигом сообразил, что с ним сделают за ножевой удар и во что превратят «коллеги» в обычный мясной фарш! — молниеносно развернулся, прыгнул в кусты и исчез, — Петрова не поймала.

Поймала его милиция. Получил Петров за свой «героический поступок» шесть лет и отправился в зону следом за своим двоюродным братом.