Так вот Болдырев и решил отблагодарить Валентину Васильевну за это доброе дело. Недаром учит Библия: содеявший добро подставляй спину для наказания.

Болдырев тщательно изучил все подходы к директорской квартире, расписание жизни самой директрисы, привычки ее старой матери, чем живет и дышит девятнадцатилетний сын Гончаровой — Игорь.

Бабушка хоть и старая была, но жила в основном у себя дома, поэтому ее скоро исключили из «списка»… Чего ее «планировать», когда она только раз в неделю бывает у дочки.

Игоря Болдырев решил убить. Убить ради ключей от квартиры.

Болдырев дождался, когда Валентина Васильевна уехала отдыхать в Железноводск, в тамошний санаторий, и уже на следующий день дал команду напарнику: «Пора начинать операцию!» К операции подключили еще одного человека — Аведиса Арутюняна, имевшего свою «иномарку» — довольно шустрый «Запорожец». На машине подъехали к дому Валентины Васильевны, вызвали ее сына:

— Выйди на пять минут, тут один вопрос с твоей девчонкой возник. Решить его надо.

Игорь вышел. Его стремительно скрутили, сунули в тесный «Запорожец», там малость придавили, чтобы не кричал, и вывезли на реку Белую, шальную от продолжительных горных дождей, в земляной мути и пузырях.

На берегу реки парня обыскали, изъяли ключи, связали ноги, заломили за спину руки, связали и швырнули в крутящуюся заводь. Через полчаса Игоря вытащили из воды, уже мертвого, раздели до трусов и положили на берегу утонул, мол…

Сели в арутюняновскую «иномарку» и укатили. Когда нашли Игоря, то сотрудники милиции первоначально так и решили — утонул парень. Но когда материалы посмотрел прокурор республики Михаил Васильевич Прихленко, то не согласился с выводами милицейского следователя:

— Это убийство. И вообще, я сомневаюсь, чтобы молодой сильный парень утонул сам… Ему помогли утонуть. Это убийство!

К этой поре была убита и бабушка Игоря Л. В. Скосырева. Она приехала в квартиру, чтобы немного прибраться, и по обыкновению начала ворчать, не обнаружив внука дома. «Рано начал по девчонкам бегать, рано… Ах, Игорек, Игорек!» — и обрадовалась, когда услышала скрежет поворачиваемого ключа.

— Ну, наконец-то, явился! Садись, сейчас ужинать будем!

Но на пороге стояли двое незнакомых худощавых мужчин с жесткими глазами и какими-то мстительными улыбками.

— А вы молодые люди, не ошиблись дверями? — спросила она.

— Нет, бабка, не ошиблись.

— Вы к кому, к Игорьку?

— Ага, к Игорьку. — Болдырев сделал несколько стремительных шагов вперед, ударил старую женщину свинцовым кастетом по голове.

Та упала, захрипела.

— Во, умирать не хочет! — удивился Болдырев. — Крепкая старуха! Метнулся к дивану, схватил одну из подушек, придавил ею бабку, та дернулась один раз, другой и затихла. — Так-то лучше, — констатировал Болдырев.

Выпрямился, отряхнул руки.

— Ну что, друг Витек, теперь можно и осмотреться. Мешать нам никто не будет.

Тонких оттащил бабку в сторону.

— Как никто мешать не будет? А бабка? На дороге лежит, ноги о нее спотыкаются.

На этот раз они нашли бриллианты — взяли довольно дорогое украшение, которое ювелиры на своем профессиональном языке называют «бахчой». «Бахча» — это когда в центре украшения расположен один крупный бриллиант, а вокруг него сеевом разбросаны мелкие алмазные сверкушки, — украшение редкое, стоит немало.