Ошибка эксперта привела к тому, что позже были убиты еще семь человек. Вот во что обошлась федотовская ошибка. Тем не менее Болдырева — ради профилактики, — вызвали в местный уголовный розыск.

— Ты это… гражданин Болдырев, наган у Зимакова покупал?

— Не-а, — ответил Болдырев, он был уверен в себе.

— А Николая Тю не убивал?

— Не-а!

— Ладно, иди домой… И продолжай честно трудиться. На благо нашей Родины.

А тем временем Валентина отмыла от крови деньги, взятые в сберкассе, прополоскала каждую купюру в теплой воде и пустила их в оборот.

Кстати, она с легкостью необыкновенной надевала на себя вещи людей, убитых мужем, пользовалась их украшениями и духами.

После вызова в угро Болдырев дал команду:

— Временно ложимся на дно!

— Надолго?

— Посмотрим. Думаю, что на три-четыре месяца.

Через полгода они всплыли. Тонких к этой поре отобрал у отца старый «москвичок» и перегнал его из Шушенского в Адыгею. Но «москвичок» этот едва дышал, его надо было ремонтировать, укомплектовывать новыми деталями. Для этого подобрали в Майкопе подходящую машину, ее владельцем был Монашков Владимир Петрович, — к сожалению, я употребил глагол «был», поскольку Владимира Петровича, как вы догадываетесь, уже нет в живых, — и как-то, остановив на дороге, попросили подвезти…

Болдырев застрелил Монашкова, как и Николая Тю, из нагана, труп его засунули в багажник, машину загнали в лес, сняли с нее все четыре колеса новенькие, недавно поставленные, сняли наиболее нужные детали с двигателя, посдирали тормозные колодки, машину же облили бензином и подожгли. Вместе с телом владельца.

Зато собственный «москвичок» теперь был в полном порядке.

Но для большого дела не было достойного оружия. Достойным оружием Болдырев считал автомат Калашникова.

Автомат они взяли у солдата — Болдырев застрелил его из малокалиберного обреза, — часового воинской части № 61638 Бермагомбетова Е. К.

Вскоре они остановили на горной дороге автобус, перевозивший вещи туристов, ушедших по тропе через горы к морю.

На крутой горной дороге перед радиатором автобуса возникли двое «измотанных» путников, попросили подбросить до ближайшего жилья. Добрый жест стоил Виктору Сарычеву жизни — Болдырев перерезал ему горло. Затем «кореша» устроили ревизию добыче: позабирали наиболее ценные вещи, украшения, часы, дезодоранты — почему-то везде они брали дезодоранты, набрали столько, что все не смогли сразу унести, часть добычи зарыли в тайнике. Остальное бросили вместе с автобусом и убитым водителем.

— Все это цветочки, — подводя итоги «операции», объявил напарнику Болдырев. — Пора приниматься за ягодки, будем брать кассу сельхозакадемии в Краснодаре.

— Так точно! — по-военному ответил Витек Тонких.

Начали с изучения подъездов к академии. Параллельно занимались модернизацией своего «имущества» — доводили до совершенства старый «москвичок», к автомату изготовили глушитель, опробовали в лесу — стрельба была едва слышна, достали дорожные знаки «объезд» и «кирпич», «куклу» — в ней оказалось очень удобно скрывать автомат. Познакомились также с разбитной двадцатишестилетней бабенкой Зинаидой Шараповой — женщиной веселой, пьющей, любительницей разных загородных развлечений, лихой разведенкой, матерью двух маленьких детей. Зинаида работала техничкой в бухгалтерии сельхозакадемии и мыла полы в той самой кассе, которую Болдырев и Тонких вознамерились взять.

Зинаида Шарапова согласилась стать наводчицей, так и не поняв — едва она расскажет все, что знает, она мигом превратится в нежелательного свидетеля.