– Лучше нарисуй общий силуэт, а потом лицо.

– Хорошо, но это за отдельную плату. А муха бесплатно.

Марк закончил рисунок и подал Луи:

– Ну как?

Луи одобрительно кивнул.

– Идем, – сказал он, сворачивая листок, – уже семь часов.

Жена Бонно попросила их подождать в гостиной. Марк присел на краешек дивана, накрытого кружевным покрывалом, и принялся за второй рисунок. Луи удобно устроился в бархатном кресле и вытянул свои длинные ноги. Из‑за больного колена он не любил долго сидеть сложив ноги. Вскоре пришел Жан‑Мишель Бонно. Он был маленького роста, пузатый и краснощекий и близоруко щурился сквозь толстые стекла очков. Марк и Луи встали. Он неловко пожал им руки. Через приоткрытую дверь доносились голоса ужинавших детей.

– Мы опоздали, – сказал Луи, – просим нас извинить. Мой друг захотел по дороге навестить старую подругу.

– Ничего. Моя супруга все равно не запомнила, во сколько вы обещали быть.

Луи подробно рассказал кондитеру о тех совпадениях, которые, по его мнению, имелись между убийством в Невере и трагическими происшествиями в Париже. Он сказал, как важен может оказаться его рассказ и сыграть решающую роль в поимке преступника, которого восемь лет назад он так храбро преследовал.

– Вы преувеличиваете, – засмущался Бонно.

– Ничуть, – возразил Луи, – вы вели себя очень смело. Все газеты тех лет об этом писали.

– Я думал, что полиция ищет человека, чей фоторобот был напечатан в газете.

– Это одна из версий, – солгал Луи. – В полиции думают, что кем бы ни был преступник, он вполне мог приехать из Невера.

– А вы не из полиции? – спросил Бонно, искоса глянув на Луи.

– Мы из министерства внутренних дел.

– Ах, вот как… – отозвался Бонно.

Марк старательно рисовал, иногда поглядывая на Храброго Кондитера. Интересно, как бы тот себя повел, если бы Луи положил перед ним на стол свою отвратительную жабу, которую незаметно сунул в карман, выходя из машины? Наверняка остался бы равнодушен. Однажды и он будет относиться к этому спокойно, не стоит отчаиваться.

– Вы знаете человека с фотографии? – спросил Луи.

– Нет. – В голосе Бонно прозвучало сомнение.

– Вы не уверены?

– Да нет. Просто моя жена однажды пошутила, что он похож на одного местного дурачка. Мы его иногда видим на улице, он на аккордеоне играет. Я жене сказал, что нельзя смеяться ни над простаками, ни над убийцами.

В комнату вошла мадам Бонно и поставила на стол бутылку ликера и целый поднос пирожных.

– Угощайтесь. – Бонно кивнул в сторону подноса. – Я никогда не ем пирожные. Кондитер должен держать себя в руках.

Бонно налил себе рюмку, и Луи с Марком дали понять, что тоже не отказались бы от ликера.

– Прошу извинить, я думал, что полицейские не пьют при исполнении.

– Мы из министерства, – снова пояснил Луи, – и всегда пьем в гостях.

Бонно снова искоса поглядел на него и молча наполнил рюмки. Марк протянул Луи портреты Клермона и Секатора, взял себе большой кусок «наполеона» и принялся рисовать силуэт Клемана Воке. Бонно не очень ему понравился, поэтому в разговор он решил не вступать.

Бонно с Луи рассматривали портрет Секатора. Кондитер поправил очки на носу и с некоторым отвращением заметил:

– Не очень приятный' тип, как вам кажется?

– Согласен, – сказал Луи, – действительно неприятный.

Бонно перешел к портрету Клермона.

– Нет, – он покачал головой, – нет… Как тут вспомнишь? История вам известна.