– Я держу её, – заверил его Уэст, ставя поникшую девушку на ноги. – Проснись, дитя. Пора выходить.

– Ноги будто не мои, – пробормотала Пандора, уткнувшись ему в грудь.

– Обхвати меня за шею.

Она посмотрела на него, сощурившись.

– Зачем?

Уэст поглядел на неё с притворным недовольством.

– Чтобы я мог вынести тебя из поезда.

– Я люблю поезда, – икнула Пандора, когда он поднял её и прижал к груди. – Ах, намного приятнее, когда тебя несут, чем идти пешком. Я чувствую себя так шлёпсупсбамсно...

Каким-то образом Рэвенелам удалось проделать весь путь через станцию без происшествий. Девон дал указания носильщикам и лакеям, погрузить багаж в повозку, которая будет следовать за каретой. Саттон неохотно взял на себя ответственность приглядеть за Кларой, готовой повалиться и грохнуться на пол, как мешок с бобами, когда она села рядом с ним на скамейку в повозке.

Семья разместилась в карете, в то время как Уэст выбрал место на козлах рядом с кучером. Когда они покинули станцию и направились к мосту Ватерлоо, вместе с изморосью медленно начал опускаться серый туман.

– Не будет ли кузену Уэсту неуютно, ехать снаружи при такой погоде? – озабоченно спросила Кассандра.

Девон покачал головой.

– Город бодрит Уэста. Он захочет, как следует разглядеть всё вокруг.

Пандора пошевелилась и села, чтобы рассмотреть вид за окном.

– Я думала, что все улицы будут вымощены камнем.

– Лишь немногие, – сказал Девон. – В большинстве случаях используются деревянные брусья, они обеспечивают лучшую опору для лошадей.

– Какие высокие здания, – заметила Хелен, оберегая орхидею, обхватив горшок рукой. – В некоторых из них должно быть, по крайней мере, этажей семь.

Близнецы уткнулись носами в окна, выставляя на общее обозрение свои нетерпеливые лица.

– Девочки, ваши вуали... – начала Кэтлин.

– Разрешите им посмотреть, – тихо вмешался Девон. – Они же видят город впервые.

Она уступила, откидываясь назад на сиденье.

Лондон был городом чудес, полным тысяч запахов и зрелищ. Повсюду слышался лай собак, цоканье подкованных сталью лошадей, блеяние овец, скрежет колёс экипажа, тревожные звуки скрипки и завывания шарманки, обрывки песен уличных продавцов и певцов и ещё тысячи голосов, которые спорили, торговались, смеялись, и звали друг друга.

Транспортные средства и лошади двигались по улицам в энергичном потоке. Тротуары кишели пешеходами, они ступали по блеклой соломе, которая была разбросана вдоль дорожек и витрин магазинов для поглощения влаги. Здесь были торговцы, дельцы, бродяги, аристократы, женщины, одетые на любой манер, трубочисты с потрёпанными мётлами, чистильщики обуви, несущие складные скамейки, и девочки - продавщицы спичек, пытающиеся удержать связки коробок на голове.

– Не могу решить, чем пахнет в воздухе, – заметила Кассандра, когда через щель в окне за сиденьем кучера просочилась смесь ароматов. Это были запах: дыма, копоти, лошадей, навоза, влажного кирпича, засоленной рыбы, мяса, разделанного в лавке, испечённого хлеба, горячих запечённых сосисок в тесте, маслянистых брикетов прессованного табака, человеческого пота, сладости воска, жира, цветов и острый металлический запах паровых механизмов.

– Как бы ты это назвала, Пандора?

– Запахшеломительно, – сказала Пандора.

Кассандра покачала головой с печальной улыбкой и обняла одной рукой сестру за плечи.

Хотя пелена копоти окрасила улицу и здания в серые тона, обилие цветов оживило вид.