Девон покачал головой, недоумевая.

Они вошли в гостиную, где Хелен, Кассандра и Пандора собрались вокруг небольшого прямоугольного столика. Лица близнецов светились от волнения, в то время как лицо Хелен не выражало никаких эмоций.

– Кэтлин, – воскликнула Пандора, – это самая красивая и хитроумная вещь, которую ты когда-либо видела!

Она увидела музыкальную шкатулку не менее трёх футов в длину и фута в высоту. Сверкающий, лакированный короб из розового дерева, инкрустированный золотом, стоял на собственном, подходящем по сочетанию, столике.

– Давайте попробуем другой, – настояла Кассандра, выдвигая ящик в передней части столика.

Хелен полезла внутрь и достала медный цилиндр, на его поверхности виднелись сотни крошечных иголочек. Ещё ряд из нескольких сияющих цилиндров лежал в ящичке.

– Видишь? – сказала взволнованно Пандора Кэтлин. – Каждый цилиндр играет разную музыку. Ты можешь выбирать, что хочешь послушать.

Кэтлин покачала головой, молча изумляясь.

Хелен поставила новый цилиндр в короб и защёлкнула медный рычажок. Заиграла бодрая, оживлённая мелодия увертюры из оперы Вильгельм Телль, заставляя близнецов смеяться.

– Швейцарское производство, – заметил Девон, прочитав табличку на внутренней стороне крышки. – Все цилиндры с мелодиями из оперных увертюр. Поцелуй, Цампа...

– Но откуда она взялась? – спросила Кэтлин.

– Кажется, её доставили сегодня, – сказала Хелен, её голос звучал немного подавлено. – Для меня. От... мистера Уинтерборна.

Между присутствующими воцарилась тишина.

Подобрав сложенную записку, Хелен протянула листок Девону. Хотя её лицо было спокойным, в глазах светилось замешательство.

– Он… – начала она неловко. – То есть, мистер Уинтерборн, похоже, думает…

Девон прямо встретил её взгляд.

– Я разрешил ему ухаживать за тобой, – сказал он без обиняков. – Только если ты захочешь. Если нет…

– Что? – взорвалась Кэтлин, внутри неё бушевала ярость.

Почему Девон никоим образом не упомянул об этом? Должно быть, он знал, что она будет возражать.

В действительности, она возражала всем своим существом. Уинтерборн не подходил Хелен во всех отношениях. Любой мог это видеть. Выйти за него замуж означало, что ей придётся приспосабливаться к жизни, абсолютно чужой для неё.

Увертюра из Вильгельма Телля разносилась по комнате с отвратительной жизнерадостностью.

– Категорически нет, – резко бросила Кэтлин Девону. – Скажите ему, что передумали.

– Хелен решать, что она хочет, – сказал он спокойно. – Не вам.

С этой упрямо сжатой челюстью, он выглядел точно, как высокомерный осёл, каким он был в ту первую их встречу.

– Что Уинтерборн вам пообещал? – спросила она. – Что от этого выиграет поместье, если он женится на Хелен?

Его взгляд был жёстким.

– Мы обсудим это наедине. На первом этаже есть кабинет.

Когда Хелен подошла к ним, Кэтлин остановила её нежным прикосновением к руке.

– Дорогая, – настоятельно сказала она, – пожалуйста, позволь сначала мне поговорить с лордом Трени. Есть личные вопросы, которые я должна задать ему. Мы с тобой поговорим позже. Пожалуйста.

Хелен смотрела на Кэтлин, не моргая, своими необычными бледными глазами с переливами света в них. Когда она заговорила, её голос был сдержанным и ровным.

– Прежде, чем начнётся обсуждение, я хочу кое-что прояснить. Я доверяю тебе и люблю, как родную сестру, дорогая Кэтлин, и знаю, что ты относишься ко мне так же. Но я считаю, что смотрю на мою ситуацию более прагматично, чем ты, – она подняла глаза на Девона и продолжила. – Если мистер Уинтерборн намерен сделать мне предложение.