– Я бы сыграла, но боюсь, у нас его нет.

– В доме нет ни одного пианино? – в его тёмных глазах промелькнула расчётливая искра.

– Пожалуйста, не покупайте его для меня, – поспешно сказала Хелен.

Её ответ вызвал внезапную усмешку, белоснежную вспышку на фоне кожи оттенка корицы, настолько привлекательную, что внизу её живота внезапно разлилось тепло.

– В моём универмаге есть, как минимум дюжина пианино, – сказал он. – На некоторых никогда не играли. Я мог бы завтра прислать сюда одно из них.

Её глаза расширились при мысли о таком количестве пианино, собранных в одном месте.

–Вы и так уже были чересчур щедры, – сказала она ему. – С вашей стороны было бы величайшей любезностью просто осчастливить нас своей компанией.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Означает ли это, что вы согласны на мои ухаживания? – спросил он тихо. На её робкий кивок, он наклонился чуть ближе, едва ли на дюйм, но она почувствовала, как внутри у неё всё перевернулось. – Тогда вы будете чаще находиться в моей компании, – пробормотал он. – Чтобы вы ещё хотели получить в подарок?

Покраснев, она ответила,

– Мистер Уинтерборн, в этом нет необходимости…

– Я всё ещё рассматриваю пианино.

– Цветы, – быстро сказала она. – Коробочку конфет или бумажный веер. Скромные жесты.

Его губы изогнулись.

– К сожалению, я известен, как человек, делающий широкие жесты.

В заключение ужина, джентльмены остались за столом, а леди удалились пить чай.

– Ты была ужасно тихой за ужином, Хелен, – воскликнула Пандора, когда они вошли в гостиную.

– Пандора, – мягко упрекнула Кэтлин.

Кассандра поддержала близняшку.

– Но это правда. Хелен была такой же разговорчивой, как папоротник.

– Я не знала, что ему сказать, – призналась Хелен. – Я не хотела ошибиться.

– Ты хорошо справилась, – сказала Кэтлин. – Беседовать с посторонними людьми нелегко.

– Это, как если тебе неважно, что ты говоришь, – посоветовала Пандора.

– Или какое мнение у них может о тебе сложиться, – добавила Кассандра.

Кэтлин послала Хелен тайный взгляд, в котором читалось комичное отчаяние.

– Они никогда не будут готовы к сезону, – прошептала она, и Хелен подавила усмешку.

В конце вечера, когда Уинтерборн надевал шляпу и перчатки в прихожей, Хелен порывисто схватила свою орхидею в горшке со стола в гостиной и принесла ему.

– Мистер Уинтерборн, – сказала она искренне, – я бы очень хотела, чтобы она была у вас.

Он вопросительно посмотрел на неё, когда она настоятельно вложила горшок ему в руки.

– Это орхидея Голубая Ванда, – объяснила она.

– Что я должен с ней делать?

– Возможно, вы захотите, поставить её туда, где сможете часто смотреть на неё. Помните, что она не любит холода и сырости или жары и сухости. Всякий раз, когда орхидею перемещают в новую среду обитания, Ванда, как правило, подвергается стрессу, так что не пугайтесь, если цветок завянет и опадает. Вообще, лучше не держать её там, где может быть сквозняк или слишком много солнца. Или слишком много тени. И никогда не ставьте её рядом с чашей фруктов, – она ободряюще посмотрела на него. – Позже, я дам вам специальный тоник, чтобы её опрыскивать.

Когда Уинтерборн с озадаченной неохотой уставился на экзотический цветок в своих руках, Хелен начала сожалеть о своём спонтанном поступке. Похоже, он не хотел такого подарка, но не могла же она попросить вернуть его.

– Вы не должны принимать его, если не хотите, – сказала она. – Я бы поняла.