|
Потом она вспомнила о Джастине, о том, что он пришел за ней и что она снова в его доме. Она попыталась сесть, увидела его, в неудобной позе скорчившегося на стуле возле ее постели. Глаза его были закрыты, а длинные пальцы держали ее за руку. Грудь ее сдавило. От нахлынувших чувств ей стало трудно дышать. Джастин пришел за ней. Он спас ее от участи, которой она не смогла бы вынести. Как такое могло случиться? Осторожно высвободив свою руку, она медленно спустила ноги с кровати, слегка вздрогнув, оттого что они онемели и затекли. С минуту она сидела, просто глядя на него. Хотя его дыхание было глубоким и ровным, он казался почти таким же усталым, как она. Под глазами у него обозначились темные круги, на лбу – тонкие линии едва заметных морщин. И все же в его чертах проступило нечто мальчишеское, что она уже замечала прежде, мягкость, которую она видела на его лице, только когда он спал. Его волосы были в беспорядке. Клок темных волос спадал на лоб. Густые черные ресницы бросали тень на впалые щеки.
Потом он пошевелился, глаза его медленно открылись, и он поспешно выпрямился. – Эриел… Прошу прощения. Я, должно быть, задремал. – Да… Похоже на то. Темно-серые глаза всматривались в ее лицо, и вместо обычной непроницаемости она увидела в них беспокойство. – Как ты себя чувствуешь? Она вспомнила об ужасных днях и ночах, проведенных в тюрьме, и слезы обожгли ей глаза. – Это было ужасно. Грязь и вонь. А как они обращаются с женщинами! – Она почувствовала спазму в горле. – Я не забуду этого, пока жива. – Это моя вина. Мне следовало настоять на том, чтобы ты покинула его дом. Я и хотел это сделать. Я… – Это вина Хорвика. Это его следовало бы посадить в тюрьму. – Она подняла на него глаза, увидела на его лице смущение и раскаяние, и внутри ее что-то оборвалось. – Теперь, когда я отдохнула, мне намного лучше, – сказала она тихо. – Как вы узнали, что я там? Его лицо тоже утратило выражение отчаянной напряженности. – Я приехал увидеть тебя. Дворецкий сказал, что ты там больше не живешь. Когда я попытался узнать, в чем дело, появилась миссис О’Грейди. Она мне рассказала, что произошло. Миссис О’Грейди. Славная добрая леди и единственная, кто встал на ее сторону в доме лорда Хорвика. Мысль о ней тотчас же вызвала воспоминание о пережитом ужасе. – Хорвик! О Господи! Как только он узнает, что вы сделали, он явится за мной. И мне придется вернуться в тюрьму. Мне придется… – Тебе не придется возвращаться в тюрьму. Никогда не придется, обещаю. Я сумею защитить тебя от Хорвика. – Но как вам удалось вызволить меня оттуда? Граф обвинил меня в посягательстве на его жизнь. Но я не собиралась убивать его. Я ударила его вазой по голове, только чтобы отделаться от него. Он вполне заслужил это. Его лицо исказила гримаса гнева. – Я не сомневаюсь, что это так. Во всяком случае, теперь ты на моем попечении. Как только я поговорю с Хорвиком, все будет улажено. – Но откуда такая уверенность? Возможно, он не согласится на мировую. Может быть… Стальные серые глаза снова стали непроницаемыми и ледяными. Эриел прекрасно помнила это выражение его глаз. – Предоставь Хорвика мне, – сказал Джастин с ледяным спокойствием, не оставлявшим места сомнению в том, что Хорвику придется раскаяться в содеянном и примириться с положением вещей. Эриел вздохнула. Джастин поднялся со стула и теперь стоял, выпрямившись во весь рост. – Я скажу Сильви, что ты проснулась и нуждаешься в ее помощи. – Спасибо. Не оглядываясь, он прошел через комнату, а Эриел смотрела ему вслед, и голова у нее кружилась от беспорядочных мыслей. |
