Память подбрасывала запах горящих костей, их хруст и щелчки, когда лопались от жара трубки. Память помогала не забыть, что случилось.

Нора почти сразу поехала на дачу. Дождалась ворона и стражника, затолкала обоих в машину и, не слушая возражений, двинула уже знакомым маршрутом навстречу к спокойствию. Бабушка уже вернулась и ворковала вокруг своих растений. А внучка сидела рядом и смотрела. От огорода веяло уютом. Познакомившись со стражником, обрадованная бабушка сразу выдала ему ворох заданий и радостно ходила смотреть, как движется работа.

– Не ревнуй, – шепнула ворону Нора, когда бабушка недвусмысленно намекнула на Брюта.

Птица только клювом щёлкнула и надулась.

С погодой в июне повезло. Приближался поворот Колеса. Столетница чувствовала, как меняется природа, как наполняется её душа силой. Колесо докатилось до зенита. Наступило летнее солнцестояние. Душное, жаркое. Даже игоша в машине постоянно требовал воды.

Нора подошла к цветнику и посмотрела на чахлые от жары побеги. Пять лет подряд они с бабушкой сажали бессмертники у себя на даче. Недолго думая, девушка провела вокруг нежных листиков пальцем и волной потащила цветок на себя. Бессмертник рос, креп, раскрывал свои сухие жёсткие лепестки и за полминуты вырос в большое, сильное растение.

Брют подошёл ближе и смотрел, как вился вокруг бессмертника чурий танец, выкручивая тому время. Вскоре стебель высох, загнулся, а головка осталась такой же яркой, острой. Нора вытащила его с корнем, отряхнула землю и протянула тому, кто теперь назывался Роем.

– Он как Ладный мир, – сказала девушка. – Сильный при жизни стебель, но сухой цветок. Бессмертник никогда не завянет, потому что вянуть нечему.

Брют молча принял цветок. Ему бессмертник напоминал другое. А точнее, другого. Существо, которое хотело остаться в памяти, в головах своих друзей и не потеряться. Не умереть окончательно.

Бусина нагрелась в знак согласия.