— Прости, что пришлось так рано уйти, — сказал Фред возле дома. — Напрасно я оставил на воскресенье так много уроков. Прости, — виновато повторил он.

— Ничего, — бодро отозвалась она, — у меня тоже полно дел.

Это была откровенная ложь.

Минуту они помолчали. Айрис стало неловко. Не пригласить ли его зайти? Но ей не хотелось. Более того, она знала, что ему это тоже ни к чему.

— Спасибо, что пригласила, — сказал он. — Было здорово. Я и не знал, что вы с Инид подруги.

— Мы не подруги. Просто наши мамы состоят в одном благотворительном комитете. — Произнеся слово «благотворительный», Айрис сама удивилась. В доме доллара лишнего нет, а мама по-прежнему занимается благотворительностью. Впрочем, так, наверное, и надо. Мама всегда говорит, что мы должны быть благодарны судьбе, поскольку многие семьи живут намного, намного хуже.

— Ну, в общем, было здорово, — повторил Фред и уже на ходу добавил: — Не забудь, завтра после уроков делаем газету.

— Я помню, — отозвалась она и, войдя в подъезд, нажала кнопку лифта.

Мама читала в гостиной. Она удивленно подняла глаза:

— Так скоро? А где Фред?

— Все рано разошлись. А у Фреда уроков много.

— Господи, еще только половина десятого! Что ж он не зашел, не поел? Я оставила на столе какао и два куска пирога.

— Мы там до отвала наелись.

— Ну что ж, значит, вы хорошо повеселились, — сказала мама. — К папе не заходи, он подсчитывает подоходный налог. А я, пожалуй, лягу. В постели читать уютнее.

Айрис прошла в свою комнату, сняла платье. Оно было изумрудно-зеленое, цвета мокрых листьев. Мама его купила, когда Фред стал проявлять внимание к Айрис. А началось все с того, что оба они попали в редколлегию школьной газеты. Мама тогда сказала, что ей надо заняться своим гардеробом — «в пятнадцать-то лет пора бы».

Фред очень серьезный. Когда повзрослеет и возмужает, он станет, несмотря на очки, приятным молодым человеком. Пока же он нескладный — длинный и худощавый, — но с очень хорошим лицом. И он один из самых умных мальчиков в школе.

Какие интересные, содержательные разговоры они вели этой зимой — то в школе, склонясь над газетой, то по дороге домой на исходе долгого дня. Политика его тоже занимала, и порой они спорили до хрипоты, но по основным вопросам обычно соглашались друг с другом.

«Ты соображаешь, тебя есть за что уважать, — говорил он. — Своим умом до всего доходишь, не с чужих слов».

Оба они, хотя вслух об этом не говорили, считали себя куда умнее и образованнее своих сверстников. Их жизнь была содержательной, они не теряли времени зря. Фред, как и Айрис, много читал, и они живо обсуждали прочитанное.

Айрис знала, что она нравится Фреду, и это было самым удивительным и чудесным из всего, что когда-либо происходило в ее жизни. Каждое утро начиналось предощущением чуда.

Неделю назад он пригласил ее на свадьбу. Одна из его кузин скоро выходит замуж, и ему велено привести девушку. Свадьба предстоит пышная, с соблюдением всех церемоний. Гостям надлежит быть в вечерних костюмах. Айрис никогда прежде не бывала на свадьбах, и ее теперь волнует все: и предстоящее зрелище, и сам факт, что Фред берет ее с собой.

Услышав о приглашении, мама сказала: «Что ж, надо продумать, во что тебя нарядить…»

И придумала. Сняла с верхней полки своего стенного шкафа коробку и вынула оттуда платье: то самое, розовое, с портрета. Парижское платье!

«Попросим портниху перешить его на тебя, — сказала мама.