Изменить размер шрифта - +
А потом смех Тео внезапно оборвался, и он посмотрел на нее внимательно, даже пристально.

— Айрис, ты необыкновенная девушка!

— Ничуть. Просто запоминаю все подряд — и нужное, и ненужное…

Он подошел к Айрис совсем близко. Взял за обе руки и, легонько потянув, поставил рядом с собой.

— Айрис, я набрался храбрости и скажу сразу. Почему бы нам не пожениться? Ну, назови мне причину, только серьезную: почему нам не стать мужем и женой?

Она не поняла. Не расслышала. Не поверила. И глядела молча.

— Мы ведь так подходим друг другу. Не знаю, как тебе, а мне давно не было так хорошо.

Вдруг это шутка? Жестокая шутка, издевательство, принятое среди интеллектуальной элиты? Она молчала.

— Я ужасный дуболом. Брякнул напрямик, без предисловий. Прости…

Искушение было слишком велико — она осмелилась поднять глаза. И встретилась с его глазами — нежными, полными беспокойного, неотступного ожидания. Нет, это не шутка. Это правда.

Она заплакала. Он притянул ее к себе, прижался щекой к ее щеке, поцеловал в лоб.

— Я не понимаю, что значит такой ответ, — сказал он. — Да или нет?

— Думаю… да… — прошептала она.

Он вытащил носовой платок и вытер ей глаза.

— Мы будем очень счастливы, даю тебе слово…

Она кивнула, засмеялась, а слезы все катились и катились по щекам.

Тео, ты хоть понимаешь, отчего я плачу? Я так мечтала о счастье и в то же время знала, что оно невозможно, ведь мне почти тридцать, и я спала на узкой постели, одна. А теперь ты здесь.

 

Айрис совершила настоящее чудо. По всему дому трепещет на верхней, ликующей ноте счастливый смех. Мама то за письменным столом, то у телефона: обсуждает меню, рассылает приглашения, заказывает фату. Как же стыдно наряжаться, словно тебе шестнадцать лет! Ведь все твои ровесницы давно водят детей в детский сад, а то и в школу. Благо еще мама обещала устроить все просто и скромно, без всякой помпы. Но Айрис хочется еще проще. Ну, а папа — будь его воля — усадил бы ее на белого слона, на усыпанный бриллиантами трон. Он ходит такой восторженный, вынашивает новые планы насчет медицинской практики Тео. Не кабинет, а целая клиника! Папа вне себя от счастья: дочь выходит замуж за доктора. Доктора из Вены! И в доме снова появится сын, сильный и энергичный, и на него снова можно будет возлагать надежды — как когда-то на Мори. Бедный папа! Бедный добрый папа!

Они ведут себя, словно Тео — трофей, а она — завоевательница, победительница. Ей неловко за царящую в доме бурную радость. И стыдно за себя: неужели пожалела для близких этой долгожданной радости? А сердце стучит громче, чаще.

Иногда кажется, что все это только сон…

 

Они лежат на песке. Под бездонным послеполуденным флоридским небом.

В ту, первую ночь, оставшись с Тео наедине, она думала, что ничего не выйдет. Сколько украдкой куплено и прочитано пособий и руководств! Сколько надо знать молодым супругам о том, чем занимались их предки за много веков до появления первых книг! Мама, отведя глаза, сказала: «Ты хочешь о чем-нибудь спросить?» И испытала явное облегчение, услышав, что вопросов у Айрис нет.

По книжкам выходило, что существует много способов удовлетворить и стать хорошей партнершей. Но ведь можно и не удовлетворить! И не стать! И что тогда?

У нее все получилось! Потрясающее, ни с чем не сравнимое блаженство; полное, совершенное слияние душ и тел. Она так долго ждала! Как жаль этих пустых бесплодных лет.

Тео лениво бормочет:

— У тебя довольный вид.

— Так и есть. Я довольна. И горда. Как индюшка.

— Чем ты гордишься?

— Тем, что я — твоя жена.

Быстрый переход