— Тогда давай что-нибудь закажем, — прервал его Тео. — Закажи ужин. Нам надо поговорить обстоятельно. Нет, давай иначе. Поехали к нам в гости. Это недалеко, всего час на машине. Погостишь у нас денек-другой.

— Ich kann nicht, ich fahre morgen ab. Простите, миссис Штерн, я с английским пока не в ладах. Учил его тысячу лет назад в университете, но все время забываюсь и начинаю говорить по-немецки. Я хотел сказать, что завтра утром улетаю домой. — Он повернулся к Тео: — Ну, расскажи о себе! У тебя дети?

— Два мальчика и девочка. А у тебя?

— У меня нет. И я потерял Марианну… Но снова женат. На вдове со взрослыми дочерями. У меня неплохая работа. Жизнь в Израиле довольно тяжелая, но это теперь наш дом. Я слышал… как это по-английски? По слухам? В общем, я слышал, что ты в Нью-Йорке. Но в телефонной книге не нашел. О, в Европе нью-йоркская телефонная книга ценилась в те времена на вес золота! В ней можно было отыскать родственника, какую-нибудь четвероюродную сестру вашего дедушки или просто доброго человека, который бы вам посочувствовал — просто по-человечески пожалел. Некоторые получали вызовы от нью-йоркских родственников и вырывались из ада.

— Я не был в Нью-Йорке во время войны. А в сорок шестом снимал комнату.

— Ach, so! Вот как… Лизл, когда узнала…

— Что ты сказал?

— Я сказал: Лизл узнала, что…

Тео выпрямился:

— Боже Всевышний! Что ты говоришь? Какая Лизл?

Франц остолбенел:

— Как это какая? Лизл, твоя жена, — пробормотал он.

— Франц! Лизл нет в живых.

— Да, да, я знаю.

— Она погибла в Дахау вместе со всей семьей. Бестактно с твоей стороны напоминать нам об этом. Мы никогда не произносим ее имени!

Лицо Франца словно окаменело. Он сидел и, не моргая, глядел в пустоту. Наконец сказал:

— Она не погибла в Дахау. Я думал, ты знаешь. Думал, что комитет, люди из Тель-Авива, сообщили…

— Черт побери, Франц! Будешь ты говорить? Или я сейчас душу из тебя вытрясу?! Говори!!!

— Тео! Тео! — Айрис положила ладонь ему на руку.

Мужчина за соседним столиком обернулся и тут же испуганно уткнулся в тарелку.

— Не знаю, с чего начать, — растерянно проговорил Франц. — Боже правый, я…

В Тео проснулась звериная ярость.

— Начинай сначала! Или ты завтра никуда не уедешь! Говори, что ты знаешь? — Заметив, что Франц покосился на Айрис, Тео заорал: — Говори при ней! Все говори! Черт тебя побери, Франц! Я должен все знать!

И, глядя на солонку, стоявшую посреди стола, Франц заговорил:

— Я встретил Лизл в Италии, зимой сорок шестого. Я еще до этого пытался выехать в Палестину, но англичане нас не пропустили. Тогда я как раз готовился ко второй попытке, подыскивал какую-нибудь старую посудину, которая рискнет прорваться через блокаду на море. Нас собралось несколько сотен. Одни прошли лагеря, другие пережили войну с фальшивыми документами.

— А она? С фальшивыми документами? — Тео точно током колотило. Казалось, сейчас лопнет голова. Или бред кончится. Или его стошнит.

— Нет, документов у нее не было.

— А как же тогда?

Франц поднял глаза:

— Тео, ее нет в живых. Я знаю точно, я был при этом. Какой прок в нашем разговоре? Давай оставим все, как есть…

Тео задрожал всем телом:

— Я должен знать. Иначе ты никуда завтра не полетишь, слышишь, ты?

Франц вздохнул.