Вскоре с лестницы донеслись голоса Тео и Анны, а следом — Джимми и Стива.

— Добрый день! Как сегодня наш больной? — спросил Тео голосом «профессора на обходе». И тут же добавил: — Мы одновременно затормозили у светофора, и нам с мальчиками пришло в голову заглянуть на огонек.

— Что ж, молодые лица всегда отрада для старческих глаз. Тео, как все и всё?

Это было давнее, привычное приветствие. Оно вбирало многое: как дела на работе? пациентов, надеюсь, хватает, но постарайся не переутомляться; надеюсь, в кошельке кое-что остается после налогов и счетов; все ли в порядке дома? как дети?..

Привычными были и ответы Тео: да-да, все прекрасно. И даже есть радостная новость: Джимми взяли в сборную по теннису.

— Вот это да! Поздравляю! — воодушевился Джозеф. — А ты что же, Стив? Ты никак чем-то расстроен?

Стив сидел, мрачно насупившись. Анна в таких случаях говорит: «Ну, Стив застегнул лицо на все пуговицы».

— Ты расстроен?

— Нет.

— Что молчишь? — сказал Тео. — Выкладывай. Какие от дедушки секреты?

Стив упрямо молчал, и Тео пояснил сам:

— Стив заходил сейчас ко мне на работу, копировал кое-какие документы на ротапринте. И случайно услышал мой разговор с пациенткой. Этой девушке предстоит операция, поскольку ее не устраивает форма ее носа. Стив возмущен, причем не только девушкой, но и мной заодно! Он считает, что я должен был спустить ее с лестницы — вдогонку за ее носом.

— Я сказал иначе! — не выдержал Стив. — Мир полон страждущих и увечных, и ты не вправе тратить время и талант на прихоти развращенной буржуазии.

— Любое страдание — страдание, — возразил Тео. — Она несчастна из-за своего носа. Тебе это, может, и смешно, а, по сути, ничего смешного в этом нет.

— Это не аргумент. Ты оперируешь таких, как она, поскольку это доходное дело. Вот единственная причина! Все та же система выгоды и прибыли.

— А что, скажи на милость, дурного в этой системе? — удивился Джозеф.

— Что дурного? Она наносит вред окружающей среде и разрушает человеческую душу. Только и всего.

Надменный тон, гордая поза, усмешка. Дед разозлился:

— Разрушает окружающую среду? Какого черта? Чем только набивают их головы в школе?

— Школа! — презрительно буркнул Стив. — Я до всего дохожу своим умом. А в школе думать не учат, одна зубрежка. Все делается ради оценок.

Джозеф возмущенно всплеснул руками.

— Ба! Что я слышу! Болтовня недоучек-социалистов! И у всех этих разговоров одна причина — зависть. Мечтают об уравнительной системе обучения, об оценках зачет-незачет. Приведут тысячи складных, ученых доводов. А на самом деле это троечники и двоечники, которым чужие пятерки спать не дают.

— Ко мне это не относится, — холодно произнес Стив. И был, разумеется, прав, поскольку никаких оценок, кроме отличных, никогда не получал. — Я никому и ничему не завидую. Зато я непрерывно ощущаю свою вину. И вам всем тоже не помешало бы.

Джимми со свистом рассек воздух теннисной ракеткой:

— Стив, слушай, заткнись, а?

Но Джозеф раззадорился не на шутку:

— В чем это я виноват, позвольте узнать?

— В том, что мы живем так, как живем. В образе жизни. Нельзя жить в роскошном доме, когда миллионы людей ютятся в лачугах!

— В этот дом вложен мой ум и мой труд! Как по-твоему, вправе человек получить вознаграждение за ум и труд?

— Помимо ума и труда, здесь еще большая доля удачи.