— Стив! Ты слишком много себе позволяешь! — рассвирепел Тео.

Джозеф предупреждающе поднял руку:

— Оставь его! Надувательство, говоришь? Заруби себе на носу: твой дед в жизни не участвовал в сомнительных сделках! Слышишь? Мне нечего стыдиться. Я строил честно. Людям нужен кров, и я им этот кров обеспечивал. Большинство из них никогда так прилично не жили. И ты смеешь меня упрекать за то, что я получал при этом прибыль?

— Джозеф! Не надо так волноваться! — воскликнула Анна. — Тебе не… Мальчики, выйдите отсюда ненадолго, постучите мячиком о стенку гаража.

— Или идите домой, — добавил Тео. — Я догоню вас на машине. — Когда они спустились вниз, он произнес: — Прошу прощения. Со Стивом теперь трудно сладить. У нас подобные стычки каждый день.

— Он так озлоблен, — вздохнула Анна и мгновение спустя проговорила: — Может, оттого, что Джимми его перерос? Ведь очень тяжело видеть, что младший брат выше тебя. К тому же у него появились угри, это тоже раздражает.

— Моя жена! Вечно всех оправдывает! — проворчал Джозеф. — Пси-хо-логия!

— Не обращай внимания, — сказала Анна. — В голове ребенка зачастую такое творится, мы и представить себе не можем. Айрис говорит, наставник показывал ей результаты их тестов. У Стива коэффициент умственного развития куда выше, чем у Джимми, а учатся они при этом одинаково, и Джимми более любознателен, увлекается и марками, и зверьем, и теннисом, и…

— Ха! Джимми! — перебил ее Джозеф. — Джимми всегда был легким ребенком. Ни себе, ни другим хлопот не доставлял.

— У Джимми гибкий характер, — сказал Тео. — Он принимает жизнь такой, как она есть, и живет с удовольствием. Заслуги его в этом нет: просто повезло, природа помогла. Он смотрит на вещи трезво и спокойно. Несколько вечеров назад он спросил: «Если ты и мама умрете, что станется с этим домом?» Я поначалу остолбенел, а потом понял, что вопрос вполне правомерный. Но Стив налетел на него как коршун. Со слезами ярости на глазах. И рассердился он, я уверен, вовсе не потому, что боялся, будто Джимми нас обидел. Видит Бог, Стива очень мало волнуют чьи бы то ни было чувства! Просто он, бедный, жутко боится смерти, нашей смерти, боится остаться один. — Тео вздохнул, и никто не прервал тишину. Потом он встал. — Они, глупые, всегда чем-то недовольны, счастья своего не понимают. Наверно, мы в их возрасте были такими же. Но это пройдет. Надеюсь, Стив не успеет втравиться за это время ни во что серьезное. Он обмолвился, что поедет летом на юг, участвовать в марше протеста.

Джозеф заметил, что Анна отчаянно сигнализирует Тео.

— Анна, прекрати ограждать меня от всего на свете. Я еще не умер и даже не при смерти.

— Еще не хватало! Просто ты всегда расстраиваешься. Принимаешь все чересчур близко к сердцу.

— Мама права, — извиняясь сказал Тео. — Зря я затеял этот разговор. Не волнуйтесь, я со Стивом справлюсь.

— Конечно, Тео, не сомневаюсь. Но это непросто. Чего мы только не делаем для наших детей! Ни сил, ни жизни не жалеем, а они…

— Сегодня на обеде был прекрасный докладчик, — перебила его Анна. — Он выступал на тему «Стоимость больничных услуг». Тебе было бы интересно, Тео.

Джозеф улыбнулся. Шито белыми нитками! «Беседа должна быть нейтральной. Нельзя огорчать старика.