— Знаешь, что мне больше всего понравилось? Там было все как в жизни. Французские фильмы все такие. Ну, допустим, героиня вовсе не красавица. И нос длинный, и волосы становятся будто пакля, когда она из моря выходит. Совсем как у меня. Но зато улыбка! Какая улыбка! И парень тоже… Ты помнишь, как он на нее смотрел? Они шли по улице, несли такой длинный белый батон — по-европейски, без обертки, — и вдруг он остановился, повернул к себе ее лицо и долго вдыхал его, словно аромат цветка.

— Помню, — кивнула Анна, хотя на самом деле ничего подобного в памяти не осталось.

— К концу фильма я ревела, по-настоящему. А потом зажегся свет. Так внезапно — сразу все настроение сбивается. У меня глаза красные, из носу течет, ищу в сумочке платок или салфетку, а тетка, которая рядом сидела, взглянула на меня и захихикала. Я ужасно разозлилась и говорю: «Не ваше дело!» У нее прямо челюсть отвисла. А мне сразу стыдно стало — впору сквозь землю провалиться. У тебя так было когда-нибудь? Хотелось от стыда сквозь землю провалиться?

Уже в поезде, когда они отъезжали от Нью-Йорка, Анна подумала: странно, иногда ведь из детей слова не вытянешь. Как говорит Айрис: «Необщительны». А порой не остановишь — прямо рог изобилия.

— В этом году примусь за учебу всерьез, особенно за математику. Хотя, если честно, математика мне до лампочки. Ну разве понадобятся мне в жизни квадратные уравнения?

— Вот уж не знаю. Не знаю даже, что это такое.

— Вот, значит, я права! Ты прекрасно без них обошлась! Но я все равно решительно берусь за ум. А вторая задача: избавиться от складки на талии. Она меня жутко портит.

— Не вижу никакой складки.

— Ее и не видно, когда я в платье. Но на прошлой неделе мне купили брюки, и я влезла в них под душ — чтобы сели. Там-то я и рассмотрела в зеркале эту складку. Ужас! Надо срочно что-то делать. Вот у тебя для твоего возраста прекрасная фигура. Тебе небось не приходилось думать, что можно есть, что нельзя. А какими духами ты пользуешься?

— Какими попало. Дедушка всегда дарит духи на свой вкус, ими и пользуюсь.

— Мои духи — только «Калеш». Восхитительный запах. Чувственный и в то же время утонченный, понимаешь?

Лора способна болтать без устали, а я готова слушать ее тоже без устали.

— …теперь фотография Д.Г. Лоуренса. Во всю стену.

— …крем от прыщиков, очень помогает, но когда намажусь — вид, как после ветрянки.

— …понравилось все, до последней ноты, только все-таки впечатление от Чайковского совсем другое, чем, допустим, от Генделя, правда? Совсем другой музыкальный язык, да?

Если б понадобилось обозначить место и время, точку пространства и миг, в которых находимся мы с Лорой, получилось бы: пригородный поезд на Восточном побережье, верхушка среднего класса, бабушка и внучка возвращаются с утреннего спектакля. Чисто американский феномен. И чудесный, чудесный день.

Поезд замедлил ход.

— Знаешь, Нана, я запомню сегодняшний день навсегда. И буду рассказывать своим детям, что впервые в жизни смотрела «Лебединое озеро» с бабушкой. Был прекрасный теплый день, и мы возвращались домой на поезде…

За нее не стоит беспокоиться. У этой девочки все будет в порядке.

— Возьмем такси, — сказала Анна. — Завезу тебя и сразу поеду домой. Дедушка, наверно, уже пришел.

Высадив Лору, она перебрала свертки с покупками. Удивительное счастье — давать, дарить. Брелоки пускай лежат до Лориного дня рождения. А футболки она отдаст Джозефу сразу, прямо сейчас.

На аллее, ведущей к дому, припаркована машина Малоуна с аризонским номером.