— Зачем говорить ему правду?

— Чтобы быть честной. Чтобы очиститься.

— Какой ценой? Лишив его покоя?

— Вы думаете?

— А вы сами задумайтесь, хоть на миг.

Но думать нет сил. Все как в тумане, а ясно проступает только одно — лицо сына. Он сидит на кухне, на полу, и ест яблоко.

— Быть может, вы любите того, другого человека?

— Нет. Я люблю мужа. — Как легко это сказалось. И это правда. Правда, хотя… Все, все: покой, самая жизнь, уважение к себе, а главное, Мори, сокровище мое, Мори — на одной чаше весов, а на другой — краткое, ни с чем не сравнимое блаженство.

— Так, значит, мне с этим жить?! Всю жизнь?

— Живут же слепые. Живут калеки. Люди рождены, чтобы жить. — Священник вздохнул. — Люди очень мужественны. Диву даешься, откуда они порой черпают силы.

— Мое мужество и силы кончились.

Голос священника ровный, бесстрастный: ни упрека в нем, ни сочувствия.

— Вы обретете их снова. И возблагодарите Бога за то, что Он помог вам.

— Хорошо бы…

— Черные дни скоро минут.

— Хорошо бы…

Может, он прав? Ведь он видит столько судеб. Наверно, и такое с кем-нибудь прежде случалось.

Ее собеседник встал:

— Вам легче?

— Чуть-чуть, — честно ответила она. Бремя действительно стало чуть полегче, словно она переложила часть на плечи священника.

— Вы сможете теперь пойти домой?

— Наверно, смогу. Попробую. Спасибо вам, — прошептала она.

Он поднял руку к ее губам. И полы черной сутаны заколыхались, обметая проход.

Роды были тяжелые. Мори забрала соседка; Руфь пришла помочь врачу.

— Странно, что на этот раз так долго, — заметила она. — Обычно вторые роды быстрее и легче первых.

Джозеф внимательно разглядывал крошечное существо, лежавшее на кровати возле Анны.

— Бедная девочка. Измучилась не меньше матери.

Анна испуганно приподнялась:

— Что такое? Что с ней?

— Успокойся, все хорошо. Доктор Арндт сказал: прекрасная девочка. Я только добавлю: худышка и оттого на вид слабенькая!

Да, она некрасива. Вот Мори сразу родился красивым. А у девочки реденькие черные волосенки и обезьянье личико. И глядит встревоженно. Господи, что за ерунда, о чем я?

— И как это вы имени до сих пор не придумали! — возмущенно сказала Руфь.

— Я решил, пускай Анна сама выбирает, — отозвался Джозеф. — Мори назвали в честь моего отца, теперь, значит, ее очередь.

— Мою маму звали Аделя, — сказала Анна.

— Ты ведь не назовешь ее Аделей, слишком старомодно. Значит, надо, чтоб имя просто начиналось на «а», — заключила Руфь.

До чего же я устала… Какая, в конце концов, разница, как назвать ребенка…

— Айлин, — предложила Руфь. — Ах, нет, лучше — Айрис. Великолепное имя. Недавно в газете печатали роман с продолжением — об английской графине, леди Айрис Ашбертон.

— Айрис, — проговорила Анна. — А теперь переложите ее в колыбель, я, пожалуй, посплю.

Вскоре после Нового года она шла с коляской из бакалейной лавки. Рядом, держась за ее руку, вприпрыжку бежал Мори. Вдруг навстречу — священник в черной сутане. Поравнявшись с ними, он остановился.

— Мальчик или девочка? — спросил он.

Анну бросило в жар.