— Ты, в отличие от нас, получишь вечную жизнь, мальчик, — ответила Дана. — Это дар для смертного.

— Какого черта? Сначала я узнал, что спал с вампиром, потом этот вампир меня укусил, потом в моей жизни появились два черт знает каких существа, потом я узнал, что я вообще наполовину эльф — а сейчас вы мне говорите, что я стану вампиром?! Ну уж нет, так дело не пойдет. Вы охотитесь на этих существ тысячелетиями! Должен же быть выход из этой идиотской ситуации!

Дана достала из сумочки портсигар, извлекла из него сигарету и закурила.

— У твоего смертного мальчика истерика, Винсент, — сказала она. — Ты ведь отец, ты знаешь, как утешать детей. Погладь его по голове, расскажи сказку. А заодно расскажи о том, что вот такое вот «тысячелетиями» — это невежливо, потому что он напоминает даме о возрасте.

Винсент посмотрел на меня.

— Из этой ситуации есть выход, Эдуард. Нехороший выход, но, похоже, другого выбора у нас нет.

Дана выпустила дым через ноздри и, подняв голову, посмотрела в ночное небо.

— Винсент что-то придумал. На самом деле, идея диковатая, но неплохая. Ну что же, как любят говорить у нас, удачной охоты. А пока нам надо разобраться с Джонатаном.

— А что с ним? — удивился Винсент. — Он мертв, я закопал его в погребе клуба Мары.

— Да у тебя отказала память? Я две минуты назад сказала тебе, что Незнакомцы обращают темных эльфов с помощью одного укуса. А также что Незнакомцы-полукровки в большинстве случаев охотятся на темных эльфов. Или вы хотите рискнуть, а потом лицом к лицу встретиться с новообращенным Незнакомцем? Думаю, что не хотите. Поэтому следует проверить, что там произошло. — Дана посмотрела на меня. — Интересно, как посмотрит на тебя бывший ужин Винсента, красавица-вакханка Мара, если ты в нашей компании заявишься к ней в клуб с осиновым колом в руках?

Глава шестнадцатая

Винсент

(1)

— Я и подумать не могла, что когда-нибудь испытаю что-то подобное, — говорит мне Дана. — Это не хорошо, не прекрасно, это… для этого не придумали слов.

Я не отвечаю — хотя бы потому, что мы с ней думаем в одном и том же ключе, и лишние слова не нужны. Дана обнимает меня чуть крепче и поудобнее устраивается рядом. Магистр чувствует время, так что в его спальне нет часов, и сложно сказать, сколько прошло — час, два или несколько часов. Может, прошел целый день. За окнами резиденции небо уже темнеет, солнце давно скрылось за горизонтом. Я думаю о том, что если вся неделя пройдет так же быстро, то это будет непростительно жестоко по отношению к нам.

— Великая Тьма милостива, Винсент, — отвечает на мои невысказанные опасения Дана. — Может, эта неделя пройдет быстро, но впереди у нас целая вечность… и ты принадлежишь мне целиком, а я принадлежу тебе.

— А еще я люблю тебя, — говорю ей я.

— И я тебя люблю. — Она садится на кровати. — Послушай, Винсент. Я хочу принадлежать тебе не только здесь. Я хочу принадлежать тебе везде! — Она разводит руки в стороны. — Давай поедем куда-нибудь. Ведь у нас есть время. Давай поедем… в Ирландию.

Я пожимаю плечами.

— Разве тебе плохо здесь?

— Нет, но… ведь я хочу принадлежать тебе везде. Мы будем спать на природе и охотиться. Разве это не замечательно?

— Замечательно, — киваю я. — Мы поедем в Ирландию. Утром. Как только встанет солнце, мы отправимся в путь.

— А пока я поохочусь на тебя.