Дана вошла в дом и осмотрелась.

— А у нее уютно, — заметила она. — Надо же, у вакханок тоже бывает вкус.

Под ее внимательным взглядом я опустила глаза и покрутила браслет на запястье.

— Да, на твоем месте я бы тоже почувствовала себя виноватой, — кивнула Дана. — Та фраза, которую ты прочитала — это тайная клятва, ее разрешается произносить вслух только членам Темного Совета. Вместе с моей кровью тебе передалось и знание древнего языка, на котором она написана. Винсент принадлежит к последнему поколению карателей, которые знают этот язык: более молодые не найдут тут ни одной знакомой буквы. И это только к лучшему. И не читай мои мысли — ты не найдешь там ничего интересного. Лучше займемся делом. Где там наша психованная Незнакомка?

И прежде чем я успела сказать хотя бы слово, Дана решительно взяла меня за руку и направилась вон из дома.

— Мне не терпится с ней поздороваться, — снова заговорила она. — Я уже видела ее тогда, в метро. Она выросла очень даже миленькой.

— Что? — не поняла я. — Вы с ней знакомы?

— Долгая, долгая история, Лорена. В двух словах рассказывать ее нет смысла, а на длинный рассказ у нас нет времени. Я была знакома с ее папой… на его беду. И еще ближе была знакома с ее мамой.

Мы нашли Анну на лужайке. Она стояла в гордом одиночестве, в некотором отдалении от толпы гостей, пила очередной мохито (интересно, а вампиры пьянеют — или им это ощущение незнакомо?) и смотрела куда-то в направлении леса. Дана окликнула ее, и Анна медленно повернула голову к ней. В ее глазах мелькнуло недоумение, но уже через секунду они снова приняли спокойное выражение.

— Какой сюрприз, — сказала она. — Мне кажется — или мы знакомы?

— Я — то самое существо, которое засадило кинжал из храмового серебра твоему папочке прямо между глаз. Это был волнующий момент.

Анна подняла бровь. Вряд ли она была удивлена — она выглядела так, будто услышала интересную историю, но и только.

— Ты знала моего отца?

— Ты слишком любопытна для вампира, ты это знаешь? — Дана вгляделась в ее лицо и нахмурилась. — Никогда бы не подумала, что в тебе течет наша кровь. Ты выглядишь… дешевкой. Ни капли достоинства, ни намека на породу. Будь Веста жива, она бы расстроилась, увидев тебя. Не думаю, что она хотела бы видеть свою дочь такой.

Анна помолчала несколько секунд, а потом одарила свою собеседницу улыбкой.

— Убить тебя будет просто, — сказала она Дане. — Ты либо слишком глупа, либо очень решительна — иначе бы ты подумала дважды перед тем, как говорить мне такое. А девочку-медиума, — она посмотрела на меня, и я поежилась под ее взглядом, — ты привела мне в подарок? Или как знак примирения?

— Я бы с удовольствием сделала с тобой то же самое, что и с твоим создателем, но какой в этом смысл? Подумай сама. Наши с тобой силы почти равны. Кроме того, мы — одной крови, а это уже говорит о многом. Вместо того чтобы тратить силы на никому не нужное противостояние, мы можем объединить свои усилия. Ты ведь чувствуешь, что мы с тобой одной крови? Да, Анна?

Услышав свое имя, Анна едва заметно поморщилась. Они с Даной смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова — создавалось впечатление, что между ними происходил слышный только им диалог. Несмотря на недавнее предостережение, я попыталась понять, о чем думает Дана, но ее голова была пуста — ни намека на какие-либо мысли. Наверное, такая пустота бывает в космосе — вакуум. Неизвестно, как долго это продолжалось бы, не услышь я знакомый голос за своей спиной, произнесший:

— Простите, что помешали.