Винсент ушел вчера вечером, так как Эмили оставить было не с кем, и с утра меня никто не разбудил: я проспала до десяти, не спеша привела себя в порядок, приняла душ, сварила кофе и разместилась на диване в гостиной для того, чтобы посмотреть выпуск новостей. За этим занятием меня и застали гости.

Дана вошла и осмотрелась.

— У тебя тут так светло и уютно! — сказала она с нотками восхищения в голосе. — Это твой дизайн?

— Да. — Я прикрыла дверь. — Проходи, я пью кофе. Могу сварить и тебе, если хочешь.

— Нет, спасибо. — Дана бросила взгляд на экран телевизора. — Ох, скучные новости. Что новенького в мире? Очередная компания смертных линчевала своего диктатора? Ваши новости до абсурдного однообразны. Я бы за пару-тройку выпусков выучила все и больше их не смотрела. Что уже могут придумать люди.

Я выключила телевизор и положила пульт на диван.

— Садись. Я принесу чего-нибудь холодного: на улице ужасная жара.

— Спасибо, но пить я не хочу. Я к тебе по делу. Наша общая подруга Мара собирается организовать вечеринку в честь… не знаю, вакханкам не нужен повод для вечеринок. Мне нужно платье. Знающие люди нашептали мне на ушко, что ты шьешь одежду. Это правда?

— Да, — кивнула я. — Правда, редко, и только по собственным эскизам, а от новых веяний моды они далеки, так как я руководствуюсь своим вкусом и тем, что идет заказ…

Дана нетерпеливо махнула рукой, делая мне знак остановиться.

— Ох, замолчи, замолчи, Лорена! Я живу на этом свете три тысячи лет, а люди до сих пор уродуют себя, подчиняясь моде. Модные прически, которые выглядят как веники, модные платья, которые сидят на тебе, как на корове седло, модный макияж, который выглядит как следы от побоев. С каждым столетием я надеюсь, что вы, наконец, изживете эту привычку возводить в культ тех, кто хочет сделать вас похожими друг на друга и лишить индивидуальности, но с каждым столетием вы увязаете в этом болоте все глубже. Индивидуальность, Лорена. У каждого из нас разные волосы, разные глаза, разное строение тела. Разве есть на свете что-то более идиотское, чем мода?

Я недоуменно заморгала, удивленная ее монологом.

— Мне порекомендовали тебя потому, что ты шьешь свою одежду, — продолжила Дана. — Иначе бы я обратилась к Франческе Уинстон или Гвен Астер, не находишь?

— Конечно, конечно. Пойдем в мастерскую, у меня есть несколько альбомов с набросками, ты можешь посмотреть и выбрать то, что тебе понравится. У тебя есть мысли по поводу фасона?

— Если честно, нет. Я полагаюсь на твой вкус.

В мастерской Дана заняла один из невысоких стульев возле журнального столика, и я вручила ей два альбома.

— Ты хорошо рисуешь, — сказала она, перелистывая страницы. — Хотя, я уверена, в дизайнерских колледжах учат и этому.

— Я не дизайнер, — улыбнулась я. — Рисовать и шить я училась самостоятельно. По образованию я врач.

Дана подняла голову и несколько секунд смотрела на меня, а потом снова вернулась к изучению эскизов.

— Вот как? То есть, вы с Винсентом, получается, коллеги?

— Да, так и есть. Но медициной… традиционной медициной я уже давно не занимаюсь.

— Я наслышана о роде твоих занятий. — Она пролистала еще пару страниц. — Смотрю, у вас с ним все серьезно?

Я замялась.

— Ну… я бы так не сказала, принимая во внимание… его настоящую работу. И еще ряд вещей.

Длинный, очень длинный ряд. Конечно, все в этом городе уверены, что я не в себе, но таких приключений на мою долю еще не выпадало.