— А что сказала Дана? Что она сделала?

— Она была рядом, утешала, говорила, что все могло закончиться хуже. И в какой-то момент я осознал, что невозможно провести в трауре всю жизнь. Особенно если это вечная жизнь. А потом подумал о том, что слишком долго живу для себя, и мне пора обзавестись женой. Такой женой, которая подходит мне по статусу. Таких женщин вокруг меня было немного, а с Даной соперничать не мог никто.

Я вытянул ноги.

— Поверить не могу. Она подставила тебя, а ты на ней женился?

— Мы — не люди, Эдуард. Мы думаем иначе, и у нас другие ценности. С человеческой точки зрения Дана поступила подло. Но у нее не было выбора. Она все равно сделала бы это. В каком-то смысле она меня спасла.

— Да уж. Она, по-моему, еще та штучка… кстати. У вас что, приняты браки между членами семьи?

— Мы не члены одной семьи. Мы брат и сестра по крови, у нас один создатель.

Винсент сел рядом со мной.

— А почему вы теперь не вместе? — задал я очередной вопрос.

— Дана была одним из самых авторитетных и уважаемых карателей в Ордене. И за некоторые заслуги получила самый драгоценный подарок, о котором мы только можем мечтать: свободу. Она сняла с себя все клятвы, которые давала, включая клятву предназначения. Проще говоря, освободила себя от меня.

— А ты от нее освободился?

— Если я начну думать об этом, Эдуард, то радио в моей голове зазвучит еще более непонятно, чем раньше. Так что давай оставим эту тему. Нам надо подумать о другом: какого черта Дане взбрело в голову вставлять мне палки в колеса, и зачем она тут появилась?

Я закивал, показывая тем самым, что полностью согласен с таким решением. Тем временем Винсент поднялся, аккуратно расправил плащ, который он нес на сгибе локтя, и накинул его на плечи. Луна светила неярко, ее время от времени закрывали легкие облачка, но даже при таком освещении я заметил, что это вовсе не плащ, а длинная мантия из тяжелого материала. Винсент повернулся ко мне спиной, и я, чуть приподнявшись, разглядел на мантии двух вышитых змей, которые сплелись в тесный клубок. Скорее всего, змеи изображали какой-то древний символ, но я и понятия не имел, что это может означать. То же самое можно было сказать и о надписи на непонятном языке, которая заключала странный рисунок в окружность.

— Подними свою задницу, Эдуард, — обратился ко мне Винсент. — Я и так оказал тебе большую честь, взяв тебя с собой. Не пристало смертным сидеть в вальяжных позах перед ликом темных хозяев.

Сделав над собой усилие и сдержав колкое замечание касательно «темных хозяев», я поднялся на ноги.

— А теперь преклони колени, — продолжил Винсент.

— Преклонить… — начал я, но уже через долю секунды стоял на коленях. Ощущение было такое, будто кто-то невидимый дал мне хорошего пинка.

Несколько минут тишину нарушало только пение ночных птиц. Винсент стоял в паре шагов от меня, подняв голову к небу и прикрыв глаза. Я ожидал чего угодно, даже появления странного существа из-за кустов, но только не женского голоса, который, казалось, доносился отовсюду и одновременно из ниоткуда:

— Неурочный час, Винсент. Мы договаривались, что ты придешь тогда, когда у тебя будут новости.

— Я знаю, что виноват, и что нарушил твой покой, Великая. Но мое дело не терпит отлагательств.

— Это настолько срочное дело, что ты привел с собой смертного?

Смертного. Я уже несколько раз ловил себя на мысли, что начинаю ненавидеть это слово.

— Если тебе неугодно его присутствие, я сейчас же отошлю его назад.

— Вот уж нет! — возмутился я. — Я не собираюсь возвращаться в одиночестве по жуткому темному лесу! Особенно после твоих слов о лесных…

Слово «духах» застряло на полпути, так как больше я не мог произнести ни звука.