— Какая незадача, — сказал Кристиан, повернувшись ко мне. — Ничего не получается? Сначала наведи порядок в своих мыслях. И только потом принимайся за чтение чужих.

(4)

Мы оставили машину на одной из стоянок, которыми в дневное время пользовались туристы и регулярно посещавшие лес члены клуба любителей охоты. По всему периметру парковочной площадки горели фонари, и я уже было обрадовался тому, что «встреча с начальством» произойдет при свете, но быстро понял, что выдаю желаемое за действительное. Винсент несколько секунд стоял неподвижно, изучая обстановку, после чего пошел в известном только ему направлении, жестом пригласив меня следовать за собой.

— Ты знаешь, куда идти? — спросил я. — Может, нам лучше было захватить фонарик?

— Положись на меня, Эдуард, я отлично вижу в темноте. Кроме того, я бывал тут несколько раз.

— Встречался с начальством?

— В том числе. Иногда я гуляю в лесу по ночам. Тут нет надоедливых людей, и помешать могут только лесные духи, но они боятся ко мне приближаться.

Встречи с лесными духами мне точно не хватало для полного счастья, подумал я, понадежнее запахивая плащ — так, будто он мог меня защитить.

— Мы будем идти около получаса, — снова заговорил Винсент. — За это время я успею рассказать тебе кое-что. Помню, что ты хотел узнать, кем была мать Эмили. Я подумал и решил, что мне стоит быть честным с тобой и рассказать тебе эту историю.

Я не ответил, и Винсент расценил это как мое согласие выслушать его.

— Это было сравнительно давно для вас, людей — около пяти веков назад. Тогда я занимал высокий пост в Священном трибунале испанской инквизиции. Мне посчастливилось знать самого великого Фердинанда.

— Мужа Изабеллы Кастильской? Судя по тому, что о нем пишут в учебниках истории, он был настоящим психом.

— Да, он был несколько фанатичен. Но он был великим человеком, Эдуард. Думаю, если хотя бы один автор этих ваших учебников пожил в то время, он говорил бы совсем иначе.

— Мне остается разве что поверить тебе на слово. Так, значит, ты был инквизитором.

Винсент на секунду остановился, а потом продолжил путь. Фонари уже давно скрылись из виду, и то же самое можно было сказать об остатках моей храбрости. Кровь Даны на поверку оказалась не такой уж чудодейственной: я хорошо ориентировался в темноте, но при мысли о том, что мы можем встретить тут очередное сверхъестественное существо, сердце мое уходило в пятки.

— Да. Почти все существа, подобные мне, занимались такой работой. В этом было много плюсов, ведь по роду нашей деятельности мы недалеко ушли от инквизиторов. Каратели — это высший суд и закон.

— И что было дальше? Ты завел служебный роман?

— Если бы все было так просто, — вздохнул Винсент. — Однажды к нам привели девушку, которую звали Марта. Она занималась тем, что сейчас называют белой магией — была знахаркой, причем не шарлатанкой, а на самом деле помогала тем, кто к ней обращался. На ее беду, она жила неподалеку от семьи религиозных фанатиков, и не прилагала особых усилий для того, чтобы скрыть от них то, чем занимается. На мою беду, я был первым, кто ее увидел. И если бы на этом все беды закончились, Эдуард. Если бы Великая Тьма дала мне немного разума в тот момент, я бы не совершил этой ошибки…

— Что ты сделал?

— То, о чем тебе уже рассказала Дана.