— Да, мой хороший, именно так, — ответила Дана. — Незнакомцы научились обходиться без крови, и поэтому они неуязвимы. Для того чтобы ослабить их, нам нужна кровь. А потом, когда они становятся слабее, мы ловим их.

Я посмотрел на Винсента.

— Это правда?

— Ты хочешь услышать правду, Эдуард? Хорошо. То существо, которое сейчас находится в твоей квартире, толкнуло тебя под поезд. И, если бы не я, тебя бы не было в живых. Так что на твоем месте я бы не поворачивался к ней спиной. Помни о том, что я спас тебе жизнь.

Дана оттолкнула меня и сделала пару шагов вперед, остановившись в дверном проеме.

— Вот как мы заговорили? — спросила она. — Тогда почему бы тебе не рассказать ему о том, как ты, вопреки всем темным законам, обратил смертную и женился на ней? Только не забудь рассказать и о том, как ты своими руками убил свое создание только потому, что твоя жизнь и твой статус были для тебя ценнее жизни того, кого ты любишь! И пусть он сам делает выводы и решает, стоит ли ему с тобой связываться или нет!

— А о том, в какую грязную игру ты решилась сыграть ради того, чтобы получить меня, ты ему не рассказывала? — Винсент повернулся ко мне. — Как ты думаешь, Эдуард, до чего может опуститься женщина, если ее цель — выгодно выйти замуж?!

— Замуж? — Я переводил взгляд с Винсента на Дану и обратно. — Но… ты ведь сказала, что вы не…

— Целых двести лет, — перебил Винсент. — Наверное, Дана, как и я, не поклонница правды, иначе она рассказала бы тебе, что свобода оказалась для нее ценнее того, кого она любила.

Пару секунд я молчал, после чего поднял руки, заставляя их обоих замолчать.

— Стоп, стоп! Хватит! Еще немного — и вы перейдете на обсуждение ваших любимых поз! Уходите оба. Пожалуйста. Мне нужно подумать.

— Как скажешь, мальчик.

Дана ушла в спальню и вернулась с сумочкой в руках.

— Берегись Незнакомцев, — бросила она на прощание и, ловко обойдя Винсента, скрылась в темноте.

— Теперь ты можешь меня впустить, Эдуард.

— Я не уверен, что мне стоит это делать. И я теперь вообще не знаю, что мне делать. Теперь смерть кажется мне не чем-то ужасным, а избавлением от всего, что тут творится!

Я хотел было закрыть дверь, но Винсент не дал мне этого сделать. Он положил руку на косяк и посмотрел на меня.

— Слушай меня внимательно, Эдуард, — сказал он. — Я не знаю, что тебе наговорила эта женщина, но ты не должен верить ни единому ее слову. Я и понятия не имею, в какую игру она играет, но одно могу сказать точно: это очень плохая игра. И тебе не стоит в нее играть.

— Примерно то же самое она говорила мне о тебе.

— Я спас тебе жизнь, ты помнишь?

— Она тоже спасла мне жизнь, в противном случае я уже был бы наполовину вампиром.

— Чушь! Незнакомцы не могут обращать так, как обычные вампиры! Одной проведенной с ней ночи тебе не хватило бы, ей пришлось бы возвращать тебя еще как минимум десять раз! — Он глубоко вздохнул и опустил глаза. — Ты не знаешь, где правда, Эдуард. Поэтому ты должен мне верить. Я втянул тебя в это. И мы крепко связаны, хоть ты и не чувствуешь этой связи.

Я помотал головой.

— Вот же черт, как я умудрился оказаться в таком положении?

— Выходи, Эдуард. Я жду тебя внизу. Мы кое-куда съездим.

— Для полного счастья мне не хватало только поездки, из которой я уже не вернусь.

— Выходи сейчас же, или, клянусь кровью своего создателя, я разнесу твой дом ко всем чертям, и возвращаться тебе будетнекуда!

(3)

Минут пять мы сидели в салоне машины без движения, и никто из нас не произносил ни звука.