— В письменном столе. В верхнем ящике.

Дана подошла к столу, открыла нужный ящик, достала нож для бумаг и освободила лезвие.

— Острый? — спросила она с подозрением.

— Да. Я точу им карандаши.

— Прекрасно. То, что нужно.

С этими словами Дана вернулась к кровати, заняла стул, сняла наручные часы и аккуратно провела лезвием ножа по запястью.

— Что ты делаешь?! — ахнул я.

— Не волнуйся, мне не больно. Мы не можем намеренно причинить себе боль, наша природа защищает нас от этого. Если бы мы были смертными, было бы удобно резать вены, да?

— Да… наверное, — ответил я, глядя на то, как на ее запястье появляются капли крови. — Если честно, вены никогда не резал, так что я не в курсе.

— Вот и правильно. Никогда не понимала, зачем вы обрываете жизнь, которая все равно закончится. — Дана пересела на кровать и поднесла руку к моему лицу. — А теперь будь хорошим мальчиком. Пей.

Я отодвинулся.

— Вот уж нет!

— С тобой ничего не случится. — Она вгляделась в мое лицо. — Да, чувствую, это будет долгий процесс. Тогда для начала просто попробуй.

Дана собрала несколько капель крови пальцем и прикоснулась к моим губам.

— Когда в детстве мы не хотели пить кровь, нам связывали руки и кормили насильно, — сказала она нравоучительно. — Не заставляй меня повторять то же самое.

Осознав, что выбора у меня нет, я облизал губы и прислушался к своим ощущениям. Кровь, как оказалось, по вкусу ничем не отличалась от человеческой: точно такой же солено-металлический привкус я ощущал во рту тогда, когда нечаянно прикусывал щеку.

— Ну? Краски стали ярче? — спросила Дана с усмешкой.

— Нет…

— Я говорила тебе, что ничего страшного не случится. Будешь пить? Или тебя еще поуговаривать?

От странного занятия нас с Даной отвлек громкий и настойчивый стук в дверь. Она подняла глаза к потолку, и на ее лице появилась страдальческая гримаса.

— Винсент! И какой черт его принес? Открой, только не впускай его.

— Как ты это себе представляешь?

— Просто скажи: «Не входи, Винсент». Он немного взбесится, но это сработает. Будет весело.

Интересно, как следует трактовать это «немного», размышлял я по дороге к двери. Похоже, у нас разные представления на этот счет.

— Эдуард, какого черта?! — с порога заговорил Винсент. — Ты не отвечаешь на телефон целые сутки! Что я должен думать?!

— Мальчик решил поразвлечься. — Подошедшая сзади Дана обняла меня за талию и положила голову мне на плечо. — Давай, Эдуард. Скажи.

— Не входи, Винсент.

Наш гость, который уже сделал было шаг вперед, остановился, и на его лице мелькнуло удивление.

— Что это за игры? — спросил он. — Дай мне войти! Немедленно!

— Точно такие же игры, в которые играешь ты сам, Винсент, — ответила за меня Дана. — Как обидно, когда ты оказываешься на другой стороне, да?

Винсент перевел взгляд на нее, потом снова посмотрел на меня.

— Я понял, — кивнул он. — Что же, Дана, похоже, благородство ты оставила в прошлой жизни. Напоить своей кровью смертного — это очень честный ход.

— О, что я слышу. Честный ход? Ты помнишь, когда в последний раз делал честные ходы? Может, тогда, когда послал мальчика к Незнакомке, но не рассказал ему о том, что мы ловим их на живца, прикармливая кровью жертвы? Как ты думаешь, зная это, он пошел бы к ней?

— Прикармливая кровью… как? — заговорил я.