— Крови вакханки у меня нет, но могу предложить тебе что-то еще. Например, вино или коньяк. Или, может, ты хочешь кофе?

— Нет. Я хочу с тобой поговорить. И это будет серьезный разговор.

Ее лицо приняло скучающее выражение.

— Ты пришел ко мне в гости, мы впервые после ста лет разлуки остались вдвоем — и ты хочешь вести серьезные разговоры?

— Да. Очень серьезные.

Дана заняла одно из кресел, положила руки на подлокотники и улыбнулась.

— Ладно. О чем ты хочешь поговорить, Винсент?

— О причинах твоего странного поведения.

— Я всегда странно себя веду, ты должен был привыкнуть.

— Ты понимаешь, о чем я. Не будем затевать словесные игры, это лишнее.

Дана смотрела на то, как я снимаю плащ и, устроившись в кресле напротив нее, аккуратно складываю его на коленях.

— И заодно скажи мне, какого черта тебе нужно от Лорены, — продолжил я.

— Ты запрещаешь мне подходить к Эдуарду, а теперь и к Лорене? Что это, песочница, где дети никак не могут поделить смертные игрушки? Или, может, ты вампир, и у тебя есть единоличное право на кого-то из них как на блюдо твоего стола? Или на обоих?

Я положил ногу на ногу, сцепил пальцы на колене и наклонился вперед.

— Послушай, Дана. Великая Тьма знает, я не питаю к тебе неприязни. Вокруг нас нет никого, кто бы мог подслушать наш разговор. Давай выложим карты на стол. Мы всегда были на одной стороне, помнишь? Ты не раз выручала меня, я тебе помогал. Не понимаю, какие у тебя могут быть тайны. Или ты не доверяешь мне?

Дана взяла со стола пачку сигарет, достала одну и щелкнула зажигалкой.

— Глупый вопрос, Винсент. Я знаю наперед все твои действия, я знаю твои мысли. Ты оказался в неприятной ситуации, тебе не нравится, когда кто-то, а не ты, является хозяином положения. Но что поделать? Жизнь — непредсказуемая штука. Иногда госпожа Удача поворачивается к нам задницей.

— Что тебе нужно от Эдуарда?

Она отреагировала на мой вопрос высокомерным смешком.

— А что тебе обычно нужно от еды? Насыщения, верно?

— Надо же, прошло всего-то сто с лишним лет, а ты изменилась до неузнаваемости. Тебя будто подменили. У меня такое ощущение, будто передо мной сидит незнакомое существо, а не женщина, с которой меня связывают кровные и брачные…

— Связывали, — перебила меня Дана, но в ее глазах на секунду мелькнула растерянность. — Нас связывали брачные узы, Винсент. Больше нас ничего не связывает.

— Ты ошибаешься. Я люблю тебя. И знаю, что ты меня тоже любишь.

Дана выпрямилась в кресле.

— Говори за себя, Винсент. Не нужно выдавать желаемое за действительное.

— Отказ от клятвы еще не означает отказ от чувств. Невозможно в один миг, с помощью одной формулировки, перечеркнуть прошлое. Люди, разорвав отношения, порой несут чувства через всю свою жизнь, умирают с именем любимого человека. Мы ничем не отличаемся от них. Разве что тем, что жизнь наша намного длиннее. Однажды ты уже причинила мне боль, Дана. Ты причиняешь мне боль каждый раз, когда вспоминаешь обо мне. Ты снова нашла меня для того, чтобы сделать мне еще больнее? А если нет, то зачем ты здесь?

Дана потушила сигарету в пепельнице и, поднявшись, сделала пару шагов ко мне.

— Шантаж, — сказала она с напускным спокойствием; будь на моем месте кто-то другой, ему уже перегрызли бы горло. — Как низко, Винсент! Ты решил сыграть на моих чувствах?!

— Секунду назад ты сказала, что у тебя нет ко мне никаких чувств.

— Я тебе ничего не говорила! — Она взяла у меня плащ и швырнула его мне в лицо.