Время стремительно утекало, и Олдер понимал, что медлить нельзя.

– Отпусти меня! – взмолился Ласло. – Мы с тобой еще сможем спастись! Пусть Охота заберет остальных, а мы с тобой прекрасно устроимся где-нибудь в другом месте! Сила будет на нашей стороне, если объединимся!

– Возможно, я присоединюсь к тебе, Ласло, – сказал Олдер, глядя в черные глаза вампира.

А тем временем всадники Охоты неумолимо приближались – конское ржание становилось громче.

– Да, возможно, последую… Но лишь после того, как я отправлю в ад тебя!

Олдер вонзил клыки в шею Ласло, и старый вампир, дернувшись, взвыл в последний раз. А клыки Олдера все глубже вонзались в немощную старческую шею, И через несколько мгновений он наконец-то свершил возмездие, испив черной крови.

Глава 10

Вампиры отступали.

Беатрикс слышала душераздирающий вопль Ласло ле Морта, сражавшегося с Олдером, но видеть их она не могла. Зато она видела, как один за другим приспешники Ласло взмывали в небо. Некоторые из них уносили с собой добычу, в то время как другие спешили подкрепиться тут же, на земле.

Был ли тот вопль Ласло победным кличем? Убил ли он Олдера? Не потому ли он отзывает свое войско?

У Беатрикс перехватило дыхание при мысли о том, что Олдер лежит мертвый в Лимнийском лесу.

– Олдер! – закричала она, щурясь от ослепительного сияния.

И тут же, вздрогнув, спросила себя: «Что это за свет?..»

Окинув взглядом поляну, Беатрикс поняла: теперь ее освещало не только пламя факелов, но и какой-то иной, более ровный и яркий свет, одновременно золотой и серебристый. И свет этот, казалось, изливался отовсюду, со всех сторон. Земля же под ногами словно вибрировала, а воздух дрожал от оглушительного конского храпа. И теперь к запаху крови прибавился еще и запах каких-то ароматных благовоний…

А лимнийцы с громкими криками бегали по площадке, подбирая раненых и пытаясь найти тех, кто бесследно исчез.

– Это ад! Ад сошел на землю! – визжала какая-то женщина, стоявшая на коленях у самой двери постоялого двора.

А Беатрикс по-прежнему озиралась. Теперь она слышала пронзительный лай собак, и этот лай становился все громче, причем доносился он откуда-то со стороны леса. И казалось, что оттуда же, из леса, доносится трубный глас, который, как и лай, с каждым мгновением становился все громче.

И тут вдруг серебристый, с золотом, свет вспыхнул ослепительно ярко, так что Беатрикс на мгновение зажмурилась. Когда же открыла глаза, на поляну уже въезжали всадники, и таких чудовищ Беатрикс не видела даже в самых страшных кошмарах. Все в ужасе попятились, а затем вдруг рухнули на колени и замерли, словно окаменели; правда, некоторые из них все же всхлипывали время от времени.

Затаив дыхание, Беатрикс смотрела на кавалькаду, приближавшуюся к ее дому. Впереди бежали огромные черные псы, и некоторые из них были величиной с жеребят. Все они бешено вращали своими ярко-красными глазами, но теперь уже не лаяли. Кони же, что неслись следом за псами, лишь отдаленно напоминали обычных скакунов. На самом же деле это были какие-то весьма устрашающего вида существа с гигантскими конскими крупами, с вытянутыми, как у сказочных морских чудищ, головами и с покрытыми рыбьей чешуей необычайно длинными ногами, а копыта их, мерцавшие золотом, лишь едва касались земли, так что казалось, они летят по воздуху.

Но еще более ужасными казались те, кто восседал на этих скакунах. Предводитель, скакавший впереди, был вдвое выше ростом обычного человека и в два раза шире в плечах любого из смертных – то есть был под стать своему коню. Его каштановые волосы, длинные и густые, струились по плечам и по спине и ниспадали на круп коня.