Люк ждал ее в фойе и, когда она спустилась по лестнице, был поражен и удовлетворен тем, как она выглядит. Кроме того, его явно порадовала смена цвета.

– Бабочка покинула свой кокон, – сказал он.

Джесси ответила улыбкой и покраснела. Ей и в голову это не приходило, но Люк был определенно прав. Все, что он ни делал в эти дни, попадало в десяточку. В ресторане он сказал, что ее похититель будет знать ее лучше, чем она сама. Казалось, он держал свое обещание.

Если она бабочка, то Люк – призрак, подумала Джесси. В черном галстуке, с волосами, зачесанными назад, он выглядел потрясающе. Прихрамывающая походка придавала Люку ауру байронизма, что ему очень шло. Джесси еще никогда не видела его таким красивым.

Опера едва не заставила Джесси расплакаться. В последнем акте, когда любовников разлучала смерть, а в музыке Пуччини звучали одновременно радость и скорбь, Джесси не уставала поражаться чуду красоты и трагизму неизбежной развязки драмы великой любви.

По дороге домой Люк как бы случайно вытянул руку вдоль сиденья и коснулся ладонью шелковых кудрей на затылке Джесси. Запах его одеколона заставил ее чувства смешаться. Она на мгновение закрыла глаза, все еще завороженная спектаклем. Длинные пальцы Люка гладили ее роскошные волосы, поднимая в ней целый вихрь чувств. Потом его ладонь скользнула между ее лопаток, нежными, но уверенными движениями лаская ее обнаженную кожу.

Интимность этого прикосновения постепенно лишила ее всех средств защиты. Погруженная в блаженное состояние, Джесси невольно – принялась воображать волнующие сцены. Пламя чувственности билось у нее в груди, наполняя ее нервы сладостной и странной слабостью. Ей казалось, будто ее раздевает и ласкает опытный любовник. Своим на первый взгляд беспечным движением Люк соблазнял ее, создавая впечатление, будто он гладит все ее тело.

Они остановились перед светофором, и Люк провел пальцами по ушной мочке Джесси и дальше, достигнув чувствительной впадины между ухом и нижней челюстью. Джесси из последних сил заставляла себя смотреть на дорогу. Напряжение росло, и изданный ею вздох было трудно интерпретировать двояко. Это был негромкий любовный стон; Люк взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. – Что это? – спросил он.

– Я не знаю.

– Ты хочешь заняться со мной любовью?

– Да. – Джесси прикоснулась к его бедрам, ощутила напряжение стальных мышц и внезапно поняла, что ее всю трясет. Люк свернул на боковую улицу, припарковал машину и заглушил мотор. Тем же медленным, изнуряющим движением он провел пальцем по ее щеке и коснулся губ, словно желая заворожить ее. Джесси издала еще один грудной стон. Через мгновение он раздвинул ее губы, и она, не в состоянии сдержаться, впустила в себя его палец, словно проглотила карамельку.

– Здесь? – спросил он. – В машине? Джесси кивнула, готовая на все. Она никогда не испытывала такого желания, такого сексуального голода, такой истомы. Что с ней происходит? В машине пахло его одеколоном и роскошными, экзотическими ароматами ее талисмана – дымом, розами и опиумом. Дыхание Джесси участилось и стало глубже, она снова спросила себя, не наркотик ли действует на нее таким неожиданным образом.

– Джесси… ты уверена?

– Да, – настойчиво повторила она. Люк продолжал гладить ее, желание билось в его глазах, как пламя за решеткой. Но что-то, казалось, удерживало его. Джесси думала, что он схватит ее в свои объятия и будет целовать с неиссякаемой страстью. Она ждала, когда он разорвет на ней одежду.

– Может быть, мы поговорим об этом?

– Что случилось? – спросила она.