– А когда я проснулся? – спросил Люк, изучая ее лицо. Джесси сердито отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом. Продолжать было все труднее и труднее.

– Все было не совсем так, – сказала она прерывающимся голосом. – Я проснулась от того, что ты целовал меня и говорил мне о том, как сильно ты во мне нуждаешься. И после этого все произошло очень быстро. Прежде чем я поняла, что ты делаешь, все уже было кончено. Ты был уже…

«В тебе?» – молча, одними глазами, спросил Люк. Но вслух он задал совсем другой вопрос, единственный, на который она не могла ответить честно.

– Ты пыталась остановить меня?

– Да, – ответила Джесси таким образом, как будто это слово далось ей с величайшим трудом. Кровь прилила к затылку, уязвленная гордость закипала в ней. Она говорила правду – по крайней мере, ту правду, которую Люк должен был знать. В ее теперешнем состоянии Джесси не могла унизиться настолько, чтобы рассказать ему, что сначала она хотела заниматься с ним любовью, что мечтала об этом с того самого вечера, когда он впервые поцеловал ее в залитом луной заливе. И тогда, в сторожке, она проснулась от счастья, от баснословного ощущения его горячих губ на своей шее. Люк прижимал ее к себе, гладя по волосам и стеная от желания. И она выпустила на волю свое собственное влечение. Его страсть расплавила ее… пока Люк не вымолвил чудовищные слова, которые она никогда не сможет забыть.

И тогда Джесси потребовала, чтобы он остановился! Господи, да она умоляла его, но Люк находился в каком-то ужасном заблуждении. Он считал, что рядом с ним Шелби, и ничто больше не имело значения. Он не знал, что лишает Джесси девственности и что это слишком большое потрясение для шестнадцатилетней девочки. Ей пришлось убедить себя в том, что он об этом и не подозревал, иначе она убила бы его при первой же возможности.

– Джесси… – Его суженные глаза смотрели на нее испытующе, а ответный взгляд Джесси был ледяным. Она хотела, чтобы Люк узнал, какую невыносимую боль причинил ей.

– Да, – сказала она. – Я пыталась тебя остановить. Я умоляла тебя остановиться.

– Но я не остановился. Ты ведь это хочешь сказать? Что я принудил тебя, что я тебя изнасиловал? Если это было так, почему ты не подала на меня в суд? Может быть, мои воспоминания о той ночи спутались, но одно я помню четко – женщина в моем сне хотела меня, она была очень страстная. Она не сделала ни одной попытки остановить меня, пока я не…

Люк замялся, смущенный. Кажется, он начал понимать, что именно произошло той ночью.

– Пока ты не сказал ей, что любишь ее и хочешь оставить ребенка? – отрезала Джесси тихим и жестким голосом. – Пока ты не назвал ее именем другой? Именем ее сестры? Господи, Люк, я кричала на тебя, я била тебя, я делала все, что могла, чтобы ты понял, что я не Шелби! Но ты был охвачен яростью. Ты прижимал меня так, как будто пытался что-то доказать, как будто пытался заставить меня – или ту женщину, за которую меня принимал, – ответить на твою страсть. Да, Люк, да! Я считаю, что это было изнасилование.

– Господи, – выдохнул Люк, отстранившись и глядя на нее с недоверием. Чувство вины и раскаяния отразилось на его лице. Он сжал челюсти, как будто на него что-то давило. А потом, явно не в состоянии собраться с мыслями, он наконец выпустил ее из– своих объятий и сел, опустив плечи.

Джесси отвернулась от него. Он не мог сказать ничего, что помогло бы ей забыть ту страшную ночь. Его голос преследовал ее, как пронзительные крики птиц в небе. «Не уходи, Шелби, – хрипло умолял ее Люк.