– Для меня? То есть не с тобой?

– Точно, детка. Ты сегодня очень горячая. Я только мешаю тебе развернуться.

Краем сознания Джесси отметила, что в зале стало тихо, и на секунду ее посетило сомнение, словно она очнулась и спросила себя, что она тут делает. Ее партнер только что бросил ей вызов, и она просто не могла отступить на глазах у изумленной публики. Но, по правде говоря, в этот момент Джесси думала только об одном человеке, и только из-за него она не собиралась бросать начатое. С глубоким вздохом она подавила в себе издавна присущее ей, ощущение неуверенности.

Ответив на усмешку блондина язвительно приподнятой бровью и самой холодной улыбкой, на которую она только была способна, Джесси резко повернулась и закружилась на паркете так страстно, что шарф развевался за ее спиной, как плащ.

Бородатый дирижер оркестра призывно улыбнулся ей, когда она подошла к площадке.

– Я хочу заказать песню, – объявила Джесси голосом столь сексуальным и горячим, что, казалось, вот-вот включится пожарная сигнализация.

– Конечно, красавица.

Джесси была до самых кончиков своих накрашенных ногтей очарована широкой улыбкой и огромными глазами дирижера.

– И я уверена, что вы знаете «Трудно найти хорошего парня», – выдохнула она.

– О, да. Он взял свой саксофон, поднес мундштук к губам и после нескольких вступительных нот начал изрыгать сладострастнейшую из песен, наполнив ее таким чувственным огнем, что Джесси испугалась, не расплавится ли инструмент. Он играл медленно, как играют настоящие блюзы, наполняя каждую ноту желанием и кричащей сексуальностью. Его поглощенность мелодией и те взгляды искоса, которые он бросал на Джесси, побуждали ее спуститься в зал и помочь ему, забывшись в блюзе, как и он.

Певица взяла микрофон и запела, и Джесси повернулась к ожидающей в нетерпении аудитории, наградив их кивком головы, взметнувшим ее медно-рыжие волосы, и усмешкой, которая словно говорила: «Вы еще ничего не видели, ребята». Накинув на свои обнаженные плечи шарф, подобно экзотическим боа танцовщиц, она начала раскачиваться взад и вперед, поводя плечами в такт знойной музыке. Ее бедра соблазнительно ходили из стороны в сторону, как маятник. Она никогда еще не чувствовала себя такой безгранично сексуальной. Это было настоящее безумие! Джесси не могла поверить в то, что действительно проделывает все это, но останавливаться было уже поздно. Она перестала быть Джесси Флад. Она превратилась в женщину, которая хотела раствориться в блюзе и немом восхищении толпы.

Большинство гостей наблюдали за происходящим, широко раскрыв глаза, но некоторые уже начали аплодировать в такт, а тот самый финансист, которого Джесси облила, громко выкрикивал что-то одобрительное. Шелби нигде не было видно, но Люк никуда не ушел, и его неудовольствие поднималось так же быстро, как ртуть в термометре в солнечный день.

За спиной Джесси певица начала жаловаться на то, что хорошего человека найти трудно.

Джесси кинула быстрый взгляд в сторону Люка, показывая, что она его заметила. Эту песню она посвятила ему, Люку Уорнеку. Он вернул ей взгляд, в котором было явное предупреждение. Если она сама не прекратит балаган, это сделает он. Сердце Джесси дрогнуло, но тело не пропустило очередной ритмической фигуры. Подчиняясь неотразимому импульсу, она начала подпевать исполнительнице.

Джесси вкладывала в слова песни столько скрытого смысла, что головы гостей повернулись к Люку – новому объекту внимания таинственной гостьи. «Он что, плохо с ней обошелся?» – спрашивали их глаза. Ободренная Джесси предприняла еще более отчаянный шаг. Все еще подпевая, она начала медленно приближаться к Люку, подчеркивая слова о том, что бывший возлюбленный лежит в могиле.

Джесси остановилась метрах в трех от него, выставив вперед бедро, словно оружие.