– Я теперь не знаю, какой ты, Люк, – призналась она. – Я не знаю, чего ты хочешь. – Джесси опечаленно опустила голову. – И мне грустно, что прежних нас уже нет.

– А кто мы были?

Справившись с внезапно дрогнувшим голосом, Джесси ответила:

– Два никому не нужных подростка, сироты в бурном море.

– Ах, Джесси. – Люк дотронулся до ее волос с такой нежностью, что она не могла заставить себя взглянуть на него. Джесси очень хотелось рассказать, что у нее на сердце, но она не решалась. Чувства переполняли ее. Невысказанного было так много, что, казалось, в горле у нее все бурлило, а пальцы дрожали так, что ей приходилось прятать их в складках юбки. Когда наконец Джесси смогла говорить, она разжала руки и глубоко вздохнула.

– Все хорошо. Люк, – сказала она. Джесси откинула голову, а Люк наклонил свою. Но, прежде чем их губы соприкоснулись, он издал который вонзился ей в сердце, словно нож Ей стало страшно, сладко и одиноко; она почувствовала, что Люк испытывает то же самое Лунный свет заливал слившуюся в поцелуе пару, и на мгновение они снова стали сиротами.

– Я тебя люблю, – прошептала она.

– Джесси, Джесси, ты такое чудо. – Люк взял ее за руку и притянул к себе с силой, от которой у Джесси замерло дыхание. Нежные слова лились с его губ, как будто он не мог их сдерживать. И, когда их губы снова соединились, Джесси почувствовала, что этот второй поцелуй пронизывает все ее тело, подобно сверкающему водопаду. Люк был очень высокого роста, поэтому Джесси пришлось сильно запрокинуть голову, и, чтобы удержать равновесие, она обняла его за голые плечи; ей казалось, что они вдвоем падают сквозь пространство.

Люк мягко касался ее лица, а потом рука его скользнула под ее свитер, взметнув в ней вихрь новых ощущений: Джесси казалось, что холодный бриз коснулся ее разгоряченной кожи. В последний раз, когда он к ней прикасался, Джесси мечтала о пышных формах, как у ее сестры. Сейчас ее грудь стала округлой и тяжелой. Шестнадцатилетняя плоть Джесси напрягалась и подрагивала со страстью, заставлявшей ее, стонать.

Люк тоже содрогнулся, еще больше распаленный ее стоном. Его ладонь властно сомкнулась на ее мягкой груди. Вдруг сладостность исчезла, уступив место импульсам, которых Джесси не понимала. Его рот стал жаждущим и тяжелым; казалось, он хочет больше, чем дает. Четыре года назад он не был таким агрессивным и подчеркнуто мужественным, подумала Джесси. Теперь перед ней стоял зрелый мужчина, Который знал, чего он хочет и как этого добиться.

– Люк, – сказала она. – Я не могу.

– Ничего, – ответил он, отстраняясь, чтобы посмотреть на нее. – Я думал, что ты хочешь именно этого.

Джесси покачала головой, борясь со слезами. Люк притянул ее к себе и крепко обнял, но Джесси была напугана. Их отношения принимали устрашающий оборот, и Джесси толком не знала, что это означает, но была уверена в том, что на карту поставлено нечто очень ценное. Той простоты, которая была между двумя детьми, делившимися друг с другом своей болью и пытавшимися вместе пережить бурю, больше не будет никогда.

Холодные весенние дожди уступали место сочному теплу лета. Джесси пыталась восстановить детскую близость с Люком. Ей все еще хотелось, чтобы между ними возникла прежняя связь, и иногда ей казалось, что их отроческая дружба возвращается.