– Остановись, – наконец прошептала она. Но Люк и не думал останавливаться. Он продолжал наступать на нее, пока она не очутилась около стены беседки. И потом он приблизился к ней настолько, что Джесси пришлось прижаться к холодному ребристому камню и плотно запахнуть кимоно.

– В чем дело? Это что – патетическая попытка напугать меня?

Люк прижал ладони к стене по обе стороны от ее головы и наклонился над ней. Хлорированная вода из бассейна капала прямо на ее шелковую рубашку.

– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, – сказал он. – У нас с тобой будет брачный союз во всех смыслах этого слова. А что касается соответствующего приличиям срока, то неотложные дела вынуждают меня уехать на две недели. Когда я вернусь, мы поженимся.

Джесси молча смотрела на Люка, чувствуя, как яростно бьется ее сердце. Вонзив ногти в ладони, она изо всех сил сопротивлялась желанию обозвать или ударить его.

– Посмотрим, – сказала она дрожащим от гнева голосом. Люк наклонился – как будто для того, чтобы поцеловать ее, – и, к своему удивлению, Джесси не стала ему сопротивляться.

Когда его губы коснулись ее рта, она словно обмякла, прижатая к стене, а руки сами собой разжались. Они вдруг стали захватывающе близки, а гнев сам собой улетучился. Словно из самой сердцевины ее существа, из самого центра земли шла какая-то мощная волна. Воздух с шумом вырывался из ее легких, силы покинули тело, лишив ее воли и былой целеустремленности. Ноги подогнулись, и Джесси поняла, что сейчас упадет. Вся ее энергия куда-то испарилась. Лишь пальцы, которыми она отчаянно цеплялась за выступы каменной стены, помогали ей держаться на ногах.

Люк так и стоял над ней, согнувшись в дугу и обеими руками держа ее голову. Он бы позволил ей упасть, рассеянно подумала Джесси. Он хотел, чтобы она упала. Ему нравилось видеть ее слабой и покорной, безропотной и беспомощной женщиной. Он хотел держать ее в своей власти одним только прикосновением губ, зубов и языка.

И, как ни странно, Джесси в этот момент не волновало, что он был ее врагом и что целью его было уничтожить ее, поставить на колени. Запрокинув голову, она полностью растворилась в этом поцелуе, затрагивавшем самую ее сущность. Она дрожала, как девочка. Ничего более изысканного, чем губы Люка, блуждавшие по ее губам, лишая ее последних остатков энергии, она никогда не пробовала. Люк оторвался от нее, тяжело дыша.

– Таковы мои условия, Джесси. Я намерен жениться на тебе. И я намерен тебя трахнуть. Но я не настаиваю на такой последовательности событий.

externat Нет!

Неровная поверхность стены больно царапала Джесси спину. Ее сотрясали совершенно противоположные чувства – отвращение и такой бьющий через край восторг, что она едва могла дышать. Джесси поняла, что не вырвется. «Господи, помоги!» – взмолилась она. В Люке было что-то мрачное и угрюмое, и то же было внутри нее, потому что помимо своей воли она отвечала на его слова и на его прикосновения.

Он снова наклонился и поцеловал ее, на этот раз более сладострастно, вонзая зубы в ее рот, как пчела, вонзающая жало в цветущий клевер. Его горячее дыхание обожгло горло Джесси, а его слова вспыхивали в ее сознании, как лучи лазера. Если бы он только дал ей перевести дыхание.

Но нет, этого он не сделает. Люк сгреб в кулак прядь ее волос, чтобы она не могла пошевелить головой. Так она и стояла перед ним, высоко подняв подбородок и до предела выгнув шею.

– Ты чувствуешь меня? – спросил он, глядя ей в глаза. Свободной рукой он спустил бретельку ее рубашки и взял в ладонь ее обнаженную грудь. Его голос прерывался от страсти, от электрического тока влечения.