Саша заговорила, копируя высокомерную манеру своего босса:

– Вспомнила, что сыщики должны обращать внимание на мелочи, – когда Кристиан тихо рассмеялся, она нахмурилась: – Там, на школьном фото, где написано «9 класс», она смотрит не в камеру, а куда-то в сторону. И притом явно влюбленными глазами.

«Впервые вижу его смех. Как странно. Он даже искренний… Гад просто смеётся над моим интеллектом и не скрывает этого», – мрачно думала девушка.

– Я заметил фото, но не разгадал взгляд. Ты же мастер обращать внимание на подобные глупости.

– Это очень важные детали, – процедила Саша с расстановкой.

– Расследование покажет.

– Ну, хорошо, а каким образом ты понял про родственника и лак?

– Не смеши меня, – пренебрежительно бросил Фишер. – Черная клякса на полу у ножки кровати и кролик из бисера в комнате ребенка. Материал тот же, из которого сплетен браслет. Кто шьет такие безделицы мальчикам? Мамы, их подруги и бабушки. Учитывая развод, предположу, что это свекровь нашей нанимательницы. У нас много информации, Александра, но пока она никуда не ведет, и меня начинает это раздражать. Пора бы в участок наведаться, – он хмуро взглянул на часы.

– Если ты намерен взламывать что-нибудь или нарушать закон, обойдешься сегодня без меня, – быстро предупредила она. – Мне нехорошо после пребывания в той квартире.

– Теперь ты детектив, Александра. Ты страж закона и порядка, спасительница и судья. Как думаешь, есть у тебя сейчас в разгар расследования право на такие слова? Соображаешь ты неплохо, физически действовать способна, в конце концов.

И Саша прекрасно понимала, что ею нагло манипулируют, причем, Кристиан этого не скрывал. Но, даже если так, он был прав. Девушка вся словно бы сжалась и опустила голову, делая шаг назад, понимая, что капитулирует:

– Я тебя ненавижу!

– Ложь, – констатировал Фишер, дернув бровью. – Мне, впрочем, надоело ждать. Поехали пока на место преступления.

«С чего ты взял, что это ложь, индюк напыщенный? То, что ты супермен, ни фига тебя не возвысило в моих глазах. Я всё так же ненавижу тебя, уясни это…».

– Стой, а кого, собственно, ждать тебе надоело?» – запоздало, рассеянно спросила себя она, устремляясь за своим боссом.

Песчаная насыпь была расчерчена неаккуратными тропинками и дорожками, покрыта снегом и обледенелыми лужами. Объявление на заборе обещало, что конец стройки грядет уже этой весной, но я вне верю. Голый, бесприютный, бетонный короб может впустить в себя пока лишь одного постояльца – промозглый, порывистый сквозняк.

Порванная сигнальная лента легкими рукавами обнимает ветер, что треплет ее. Судя по стертому и уже основательно покрытому льдом следу крови, тело долго лежало, пока его не нашли. Алина рухнула почти к самому подножию здания, значит, никто не выталкивал ее. В пятне крови частично застыл силуэт – тонкий, даже слишком.

Что-то во всем этом буквально кричало. Я слышал отдаленный вопль – зовущий, манящий крик бесноватой души.

– Мне не нравится ход твоих мыслей. Она прыгнула сама?

– Не доверяй поспешно сделанному выводу и пошли за мной.

Саша стала подниматься за ним по ступеням без перил. Строители завершили каркас, но он был бесприютно гол, и упасть с лестницы здесь ничего не стоило. До третьего этажа Саша добралась, но дальше уже не смогла. Фишер обернулся на нее и, вздохнув, схватил за руку. Они медленно пошли вверх вместе.

Впрочем, это поправимо.

Кристиан медленно обходил десятый этаж, что-то выискивая на полу, а Саша, позабыв про боязнь, осторожно устроилась на корточках у края и мечтательно всматривалась вдаль.