Саша заинтересованно и нетерпеливо прервала внезапно возникшее после этого молчание:

– Что дальше?

– Я его поймал, – но произнесено это было с медлительной похоронностью. – Оказалось, умалишенный сынок прокурора. Тоже психопат, как я, только он – бесконтрольный. Арестовать, правда, не получилось.

– Не верю, что ты отпустил его.

Кристиан улыбнулся, переведя на нее жесткий, хищный взгляд:

– Я и не отпускал.

– Что ты с ним сделал?

– Я к тому, что полиция здесь и в Москве – вещи во многом разные. В столице всё не так однозначно. Тут же отлично видно, кто выслуживается, а кто – работает. Тип, на которого ты указала – из первых. Заняться им будет практически в радость.

«И всё потому, – думала она, стараясь не дышать носом, так как в камере пахло отвратительнее, чем в машине, – что Дима его взбесил». Саша скосила взгляд на довольного Кристиана.

Теперь в этой каменной мимике она исхитрилась читать по глазам, какие чувства испытывает Кристиан. Ей очень хотелось спросить, чем он доволен и какие сведения узнал о том сержанте, которого, судя по ощущениям девушки, напугал до состояния икоты. Но ей не хотелось давать детективу очередную возможность восхитить ее своим мастерством, поэтому она угрюмо молчала.

Перед входом в клетку девушку обыскали, забрав блокнот, ручку, телефон и складной нож.

Насчет записей она не беспокоилась. Ей пришлось приобрести новый инструмент для походных заметок, потому что старый блокнот успел закончиться за неделю. Саша писала на своем собственном языке. Будучи фантазеркой, еще в детстве она придумала алфавит, который со всего двора понимала лишь пара человек вместе с ней. Большинство детей вырастает из таких привычек, но Саше этот алфавит нравился, а теперь он ей пригодился. Она использовала его, чтобы подразнить Кристиана, часто без разрешения, хватающего ее блокнот с записями. Ее босс называл это детским садом, но, видимо, саму затею одобрил, потому что не потребовал ничего менять.

Довольно скоро к клетке Кристиана подошел сержант. Даже Саша, находившаяся в отдельном помещении от него, не услышала ни слова.

– Что ты видел? – тихо спросил он Фишера, кусая губы. Тот, молча, жестом фокусника вытащил изо рта какой-то клочок бумаги, похожий на визитную карточку.

– Интересно, что это на ней за красная жидкость. Интуиция подсказывает – не кетчуп, – медленно изрек детектив, разворачивая ее. – У тебя тонкая повязка на ноге от ранения ножом. На носке под брюками – кровь. Ботинки вычищены до блеска. Мне интересно, что будет, если я покажу визитку ночного клуба, кому нужно. И, кстати, не обольщайся – эта жвачка с кофейным вкусом на самом деле не перебивает запах перегара.

– Ты ничего не видел.

– Но я подскажу, где и кого искать, – весомо произнес Кристиан, не давая сержанту отобрать у него визитку.

– Что тебе нужно?

– В хранилище вещ доков щелкнешь парочку фото и принесешь мне.

– Если ты под кого-то копаешь, я должен знать.

– Ничего ты знать не должен, – обрубил Кристиан, отступая на шаг назад.