— Спасайтесь, сестры! — завопила какая-то женщина.

Не успели глаза Кэрри привыкнуть к темноте, как два парня, вошедшие в супермаркет вслед за ней, встали по обе стороны и начали толкать ее друг к другу.

— Эй, что такая куколка делает в наших краях?

— Брось, детка! Тебе холодно? Что у нас между ножками — кофе с молоком?

И так, перебрасываясь ею, словно мячиком, они ее ограбили. Сорвали бриллиантовые сережки, порвав мочки ушей. Похитили кольцо с бриллиантом и бриллиантовые заколки. И все это время переговаривались хриплыми голосами. Кэрри оцепенела от ужаса. В памяти ожили страшные картины прошлого. Это было так давно — и как будто вчера.

— Оставьте меня в покое! — взвизгнула она. — Оставьте меня в покое!

Парни в последний раз дали ей хорошего пинка, выхватили сумочку и растворились в толпе.

* * *

Джино не стал ничего говорить соседке, чьи ногти по-прежнему впивались ему в ладони. Нью-Йорк под ними превратился в черную пустыню.

Он не удивился, когда уже начавший снижаться самолет изменил курс и вновь начал набирать высоту.

В салоне усиливался гул голосов. Джино был не единственным, кто заметил неладное.

Дама рядом с ним выпрямилась на сиденье.

— В чем дело? Господи! Эти двигатели опять тарахтят вовсю!

— Не паникуйте, — тихо посоветовал Джино. — Кажется, в Нью-Йорке небольшая авария.

Ее голос возвысился на целую октаву.

— Авария? — Женщина отпустила его руку и молниеносным движением вытащила свою фляжку. Отхлебнув из нее, она снова вцепилась в Джино; ее лицо приобрело пепельный оттенок. — Я плохо себя чувствую.

— Тогда нечего пить.

Она бросила на него злобный взгляд. Женщины, подумал Джино. Если они что-то и не выносят, так это критику.

* * *

— Мне душно, — пожаловалась Лаки. — Сколько мы уже тут торчим?

Стивен посмотрел на светящийся циферблат своего хронометра.

— Около двух часов.

— Два часа! Господи Иисусе! Так мы проторчим тут до утра.

— Очень может быть.

— Это все, что вы можете сказать? Должен же быть какой-нибудь выход!

— Подскажите.

— Дерьмо собачье! Тупорылый идиот!

Молчание.

Наконец Лаки не выдержала. Быть запертой в этой коробке, неизвестно на какой высоте, само по себе омерзительно, но с какой стати еще терпеть присутствие этого кретина?

— Как вас зовут? — осведомилась она.

— Стивен Беркли.

— А я — Лаки.

— Неужели?

— Я имею в виду, что это мое имя. Л-А-К-И. Ясно?

Хоть бы она заткнулась — можно попробовать уснуть и проспать до утра, когда их наверняка вызволят отсюда.

— Нет, я этого не вынесу! — Девушка встала и забарабанила кулаками по двери лифта. — На помощь! Помогите же кто-нибудь! Мы застряли в лифте! На помощь!

— Не поможет, — констатировал он. — Никто ничего не услышит.

— Откуда вы знаете?

— Время позднее. В здании почти никого нет.

— Черт! Как вы можете так говорить? Вы есть! И я — есть! Могут быть и другие.

— Не думаю.

— Конечно, вы не думаете!

Духота становилась нестерпимой. Стивен уже снял пиджак и расслабил узел галстука, но по нему градом лился пот. Интересно, Эйлин волнуется? Хотя с какой стати? Сегодня они не назначили встречу.

— Вас кто-нибудь ждет? — поинтересовался он.