— Не понимаю. Если кровные родственники Дэвины Флори, я хочу сказать, внучатые племянники, не имеют права наследования, то почему оно есть у Джорджа Джонса? Мисс Флори его терпеть не могла, это же ясно как день, и пользовалась взаимностью, да он и не упомянут в завещании.

— Считайте, что к мисс Флори это отношения не имеет, — ответил Бэрроуби, — все дело в мисс Джонс. Вам наверняка известно, в каком порядке следуют смерти, когда убиты несколько человек, состоящих между собой в родстве. Мы склонны предполагать, что выживет самый юный.

— Да, я знаю.

— Следовательно, в нашем случае, пусть он и не вписывается в эту схему, логично допустить, что Дэвина Флори умерла первой, за ней последовал ее муж, потом миссис Джонс. На самом же деле, судя по свидетельским показаниям мисс Джонс, все было иначе. Первым умер мистер Копленд. Теперь допустим, что замысел преступника удался и мисс Джонс тоже погибла. Тогда нам ничего другого не остается, как предполагать, поскольку ни одного из живых свидетелей, кто мог бы нам помочь, у нас нет. Теперь допустим, что Дэвина Флори умерла первой — точного медицинского заключения о времени смерти мы в данном случае, очевидно, не получим, — ее внучка тотчас же вступает в права наследования с той оговоркой, что мистеру Копленду и миссис Джонс до конца жизни позволено будет оставаться в Тэнкред-хаусе.

Далее, в зависимости от возраста, предположительно умирает мистер Копленд, затем миссис Джонс, лишаясь, таким образом, своих прав пожизненно оставаться в имении. В этот знаменательный момент, который, возможно, длится всего лишь секунды, вся собственность в полном объеме переходит к одному-единственному наследнику — мисс Дэвине Джонс. Следовательно, в том случае, если погибает и она, ее прямой наследник вступает в право собственности независимо от того, приходится он кровным родственником мисс Флори или нет. Единственным прямым наследником мисс Дэвины Джонс, после смерти матери, становится ее отец, Джордж Годвин Джонс. Значит, если она умирает, что вполне могло случиться, вся собственность целиком переходит к мистеру Джонсу. И никаких оснований оспаривать его права в судебном порядке. Да никто и не станет.

— Но он не видел ее с колыбели, — возразил Уэксфорд. — За семнадцать лет ни разу не встретился с нею, словом не перемолвился.

— Не имеет значения. Он — ее отец. То есть он вполне вероятно может считаться ее отцом и, конечно же, является им с точки зрения закона. В момент ее рождения он был женат на ее матери, и его отцовство никогда никем не оспаривалось. Он — ее прямой наследник так же, как, в случае его смерти, она остается его прямой наследницей, если не будет других распоряжений в завещании.

Уэксфорд почти не сомневался, что со дня на день услышит объявление о помолвке. Николас, единственный сын миссис Джойс Вирсон, и Дэвина, единственная дочь мистера Джорджа Годвина Джонса и покойной миссис Наоми Джонс… Сегодня автомобиль Николаса подкатил к Тэнкред-хаусу еще раньше обычного: уже в три часа. Должно быть, взял на работе отгулы, а может, чтобы не упустить миг удачи, часть дней в счет очередного отпуска. Хотя какая необходимость ловить этот миг, если Дэйзи и так согласна стать миссис Вирсон?

Нет, не по вкусу ему эта идея. Конечно, Вирсон — напыщенный осел с раздутым самомнением, с завышенной оценкой собственной важности и положения, но дело не в нем. Дэйзи уж слишком молода. Ей только что минуло восемнадцать. Сильвия, его старшая дочь, тоже выскочила замуж в этом возрасте, вопреки их с Дорой желанию, ринулась напролом, пришлось играть свадьбу.