Батя помог жене снять верхнее платье и, несмотря на её протесты, уложил под одеяло. Та ещё немного побухтела и затихла, потом мерно засопела. Отлично, скоро он выйдет, а я заберу это пьяное тело и исчезну.

Отец сказал ей дежурное «спокойной ночи», сел за стол и открыл ноутбук. Да ёк макарёк, ты серьёзно? Когда он снял пиджак и галстук, а потом повесил их на спинку стула, я понял, что отец никуда уходить уже не собирается. Вот это совсем зашибись! Накрылось медным тазом всё, что я задумал. Надо как-то выбираться отсюда, но, пока отец здесь, это невозможно.

Надо срочно что-то придумать. Я мог бы сказать Кэт, чтобы она постучала в другое окно или бросила что-нибудь в форточку, чтобы привлечь его внимание. Только он услышит меня и тогда кирдык. Надо развивать телепатию, который раз уже наступаю на эти грабли. Отец был достаточно сильным магом, хоть на моей-то памяти и не участвовал ни в каких боевых действиях. Если он всё-таки меня не узнал и обнаружит моё присутствие, то может шарахнуть пламенем и поминай, как звали. Я мог бы убить его прямо сейчас, но я не буду этого делать.

Вот я болван, телекинезом-то я кое-как владею! Можно постучать в дверь спальни самому. Как раз неподалёку валяется туфля мачехи. Но, надо ведь не просто бахнуть по двери, а постучать. Сидя за столом, отец именно эту туфельку не видел. Важно ещё, чтобы он меня не почувствовал.

Я сконцентрировался и протянул в сторону туфельки незримое щупальце, подхватил её и переместил поближе к двери. Несколько резких, но не очень сильных толчков и получилось заветное «тук-тук».

— Кто? — спросил отец, оторвавшись от экрана компьютера. По понятным причинам ему никто не ответил. — Показалось что ли.

Он покачал головой и снова уставился в экран ноута. Ладно, повторим. Я поднапрягся и ещё раз постучал туфелькой по двери.

— Да какого чёрта! — вскрикнул отец.

Я давно не видел его таким раздражённым. Похоже, у него проблемы и теперь бесит каждая мелочь. В создании агрессивного настроя виновата в том числе супруга, не знающая меры и надравшаяся в дым. Он встал с резного антикварного стула, подошёл к двери и резко её распахнул.

— Кто стучал? — рявкнул он. Снова не услышав ответа, громко хлопнул дверью и вернулся за стол, взъерошив седеющие волосы. — Дурдом какой-то.

Мне очень повезло, что дверь открывается наружу и туфелька осталась лежать на том же месте. Ну что, батяня, буду бесить тебя дальше. Как только граф сосредоточился на компьютере, как снова раздался стук в дверь.

— Так, я сейчас кому-то руки поотрываю и засуну в задницу! Прасковья, это ты? — проорал Михаил Фёдорович, окончательно выходя из себя. В это время стук повторился. — Ну всё! Я тебя сейчас выпорю! Ты уволена!

Он вскочил и бросился к двери. Мачеха заворочалась и пробормотала какую-то непотребность. Выбежав из спальни, он продолжал орать, бегая по комнатам и будоража прислугу, которая спросонья не могла понять, что происходит, и жалобно просила о пощаде. Вот теперь самое то. Хватать и тащить Софью я даже пытаться не буду, тогда точно хана. Я вылез через окно и отошёл в сторону, где стояла Кэт. Она держала руки перед собой, обеспечивая невидимость. Как раз под нами проходил патруль, они уставились на окна, откуда раздавались разъярённые вопли. Отец разбушевался как тропический торнадо. Из-под моей ноги снова шмыгнул кусочек штукатурки и звонко брякнулся вниз.

— Во разорался! — прокомментировал один из охранников. — Аж штукатурка сыпется. Небось проиграл в казино больше, чем мы с тобой заработали за всю жизнь. Грёбаные богатеи.

— Да потому что дерьмо это, а не штукатурка, — рыкнул второй. — Скоро опять ремонт затеют. И, как всегда, подешевле и снова понагонят стадо рукожопов.

Охранники махнули рукой, поржали и пошли дальше.

— А где твоя Софья? — шепнула Кэт, когда патруль ушёл подальше.