Если встану, снова отклеится датчик и прибежит ругаться фигуристая блондиночка в модифицированном на жаркое лето халате, хотя на дворе скоро ноябрь объявится. А что, неплохой вариант! Только исход сего действа вполне предрекаем, меня снова уложат в кровать. Одного. Я позыркал глазами по сторонам и нашёл на тумбочке слева пластиковую утку. Ну ладно, раз так, пойдёт. Судя по оттенку излившейся жидкости, у меня получилось.

Но появилась другая проблема, вполне закономерная. В просторечии это называется «сушняк». До графина с водой, который стоял на столике у противоположной стены, я точно не дотянусь. Зато на стене у изголовья кровати обнаружил кнопку вызова персонала, которой безотлагательно воспользовался.

— Что-то случилось, ваше сиятельство? — спросила взволнованная девушка, снова заливаясь краской под моим пристальным взглядом. Даже попыталась уменьшить вручную размер декольте. Безуспешно, но очень мило. Когда увидела содержимое утки, прекратила свои попытки и уставилась на меня, как на инопланетянина.

— Да не переживайте вы так, — широко улыбнулся я, стараясь смотреть в глаза, а не ниже. — Это из меня отрава выходит. Я вот что спросить хотел, игристого охлаждённого бутылочку не принесёте? Шутка, конечно, воды или компота, пить очень хочется.

— А-а, ну это можно, — она наконец-то улыбнулась. — Сейчас принесу. А через час обед.

Она подхватила утку с подозрительным содержимым и понесла её держа на вытянутой руке подальше от себя. Ни хрена себе, скоро обед. А я думал, что ещё утро. Долго я был в отключке. Надо помочь местным лекарям, я начал интенсивно заниматься самоисцелением.

В лабораторию меня отвели только через три дня. В этот день я впервые увидел свою рану без повязки. На боку красовался аккуратный рубец, ещё сохранялся небольшой фиолетовый кантик вокруг него. Тестированием изменений и раскрытием способностей занимался сам Георгий Александрович. Надежда Сергеевна, благодаря неуёмному научному любопытству и упёртости отвоевала разрешение на присутствие на всех этапах. Всего этих этапов было три, чтобы меня от резких изменений не отправить в кому, делали стимуляцию медленно, не торопясь. Только один хрен после каждого посещения лаборатории я отлёживался два-три дня.

Время тянулось медленно, у меня уже подгорало сзади, надо ведь срочно чесать в Самару и находить общий язык с отцом. Впрочем, в успехе этого предприятия я не сомневался. Вот только бы побыстрее закончить этот этап.

А побыстрее не никак не получалось. Мне, как и моим бойцам, приходилось дни напролёт проводить на стадионе, полигоне, тренажёрном зале и лаборатории. Валерий Юрьевич, мой бессменный тренер, каждый раз удовлетворённо кивал, когда я в очередной раз выдавал новые результаты. Когда он понял, что от кирпичных колонн, предназначенных для отработки ударов, скоро ничего не останется, повёл меня к каменным и бетонным. Какие не добил руками, доламывал ногами. Обувь на такое не рассчитана, так я лишился почти новых кроссовок. Дальше тренировки продолжал босиком.

А ещё я научился ломать кирпичи и специальные бетонные панели руками, раскрашивать их между пальцев. Бегать по стадиону в полную силу не получалось, меня начинало уносить в сторону. Для испытания моей максимальной скорости пришлось выезжать в поля. Валерий Юрьевич ехал рядом со мной на внедорожнике и засекал скорость. Появилась мысль добраться до Самары бегом, но тогда я по пути расстрелял бы все вещи.

Кроме силовых навыков я занимался и медитацией, концентрацией энергии, совершенствовал способы перераспределения её по телу, накоплению. В этих вопросах мне периодически помогал Ридигер, главный спец по энергиям. Обещал меня научить паре полезных приёмов, когда я вернусь в Москву.