— Придурок! — коротко бросил я и пошёл к машине, рыская по карманам в поисках ключей. — Ну на хрен так пугать?

«Юпитер» не только открылся с пульта, но и завёлся с полтычка. Вот это я понимаю качество! Если в нашем мире авто с того же завода оставить на две с половиной недели, то хрен ты его заведёшь. Пока я обходил вокруг машины, проверяя шины и работу фар, бросил взгляд на Андрея, на лбу которого надулась неплохая шишка.

— Во блин! Прости, Андрюх, не рассчитал малость! — я подошёл к нему и протянул руку для примирения.

— Не рассчитал он, — проныл Андрей, потирая шишак. — Чуть башку не проломил.

— Ты ещё скажи спасибо, что не снёс, — усмехнулась Кэт. — Нечего с ПП шутить.

— Причём здесь ПП? — удивился Антон.

— А, вы ещё не в курсе? Это теперь новая кликуха нашего командира, Паша-паладин.

— Хах, ну неплохо, — заулыбался Андрей. — А я тоже сначала подумал, при чем здесь наши Моськи.

— Опять ты за своё, — бросил я Кэт, но уже начал потихоньку смиряться с новым прозвищем, теперь не отвертишься. — Садитесь уже в машину, погнали.

Андрюху я посадил за руль, а сам повернулся полубоком, продолжив свой монолог. Правда постоянно приходилось напоминать водиле, чтобы на дорогу смотрел.

Глава 24

Первым пунктом назначения, как вы возможно догадались, была не Самара, а Пенза. Спросите, на хрена мне сейчас Пенза? Беги к отцу, становись паладином, Паша! Ну естественно побегу, но сначала надо поставить ещё одну галочку в дневнике. Я собирался ещё раз наведаться в ту самую церковь, где освящались мои шашки. Больше, чем уверен, что этот батюшка справится с зачарованными перьями и сможет отпустить души замученных туда, куда им положено попасть. Надеюсь, в рай.

Душа мамы парня, в тело которого я попал, которую я называл мамой, должна находиться в одном из этих перьев. Она точно попадёт в рай, эта женщина просто святая. Не хочу сказать, что в прошлой жизни мама меня не любила, это вовсе не так. Просто с моим жизненным опытом я более осознанно воспринимал то тепло и заботу, которыми она меня окружила.

В отличие от других сверстников, которые в отроческом возрасте недооценивают родительскую любовь, я тоже старался изо всех сил, чтобы не портить ей настроение, чтобы она была счастлива, какой у неё замечательный сыночек растёт. Гораздо лучше сына подруги. Она реально гордилась мной. Мне тогда было непонятно, почему она радовалась, что по физкультуре я не показывал хороших результатов, дошло только сейчас. Она ведь не знала, что я скрываю свои возможности, и решила, что если из меня никудышный спортсмен, то я не пойду по стопам отца и не стану паладином. Сомневаюсь, что, если бы она могла меня видеть сейчас, была бы рада моим успехам и тем, кем я в итоге стал. Ну, почти стал. Но этого я, к сожалению, уже никогда не узнаю.

Воскресенская церковь встретила меня не особо многочисленным потоком прихожан, расходящихся по домам после вечерней службы. Храм старинный и не изобиловал богатым убранством так, как более современные, вместительные и оснащённые. Сюда в основном приходили те, кому не нужна публичность, а важно именно общение с Богом, а не на других посмотреть и себя показать. Жаль молодежь не понимает истинные ценности, впрочем, я не обобщаю, все люди разные.

То, что служба закончилась, мне только на руку, не придётся долго ожидать. Отца Николая я застал выходящим из Царских врат, подождал, пока он их закроет и спустится по ступенькам. По его взгляду я понял, что он с одной стороны рад меня видеть, с другой стороны немного встревожен.