Интересно, а что бы произошло, если бы князь успел завершить эту инсталляцию? Может это количество ему было необходимо для превращения во что-то другое, большее, чем он являлся? Перед глазами возник образ, как князь втыкает себе здоровенный пучок костяных перьев в задницу и становится демоном с павлиньим хвостом. Не смешно, конечно, но очень хорошо, что этого в итоге не произошло. Чует моё сердце, что случилось бы что-то очень страшное, непоправимое.

Под незавершённой инсталляцией стоял массивный комод из чёрного дерева, а на нём увесистый ларь. Интересная штуковина. Я решил подойти поближе, чтобы проверить свою догадку. Скорее всего ларь закрыт, нужно привлечь Антоху в качестве медвежатника. Осмотрев ларь, я не обнаружил ни одного замка, очень странно. Может на нём стоит магическая защита? Включил сумеречное зрение и осмотрел ещё раз. Магических затворов и ловушек нет. С другой стороны, зачем они князю? Ни один нормальный человек, проживающий на его землях, не рискнёт посетить этот кабинет добровольно, учитывая леденящую кровь славу.

Внутри ларца чувствовалась чуждая моему естеству, но в то же время очень знакомая сила. Я осторожно поднял крышку. На алой подушечке лежало семь черных костяных перьев. Чтобы завершить коллекцию не хватало девять, оставшиеся два княгиня должна была сделать из того несчастного, что лежал на секционном столе в её лаборатории. Эту хрень надо немедленно уничтожить.

Я коснулся пера и всё моё тело пронзило космическим холодом, едва успел отдёрнуть руку. Справа от кровавого цвета подушки в ларце ещё одно отделение, закрытое крышкой. Воспользовался трофейным ножом, чтобы больше ни до чего не касаться и открыл дополнительный отсек. В нём лежало несколько кожаных футляров, похожих на пенал для очков, и кожаные перчатки. Ладонная поверхность исписана защитными рунами.

Ага, теперь всё понятно. Я смело надел перчатки, которые оказались немного маловаты, но это не страшно. Теперь прикосновенье к перу не повлекло за собой никаких неприятных ощущений. Все семь перьев легко влезли в один пенал, в остальные три я осторожно собрал те, что были пришиты к полотну в раме. Нутром чую, что уничтожать их надо по разному, но ещё понятия не имею, как именно. Ведь в тех, что были в картинной раме, томятся души замученных людей. Где-то среди них душа Димы Строгонова, в теле которого я живу. И душа его, а теперь и моей мамы. Может быть существует какой-то способ их вернуть? Это вряд ли, но в то, что их можно спасти и отправить в Царство Небесное, я почему-то верил. Перья из ларца я решил уничтожить сразу.

— Что это? — спросил Антон, когда я выволок один из резных стульев в центр кабинета и достал из нагрудного кармана пенал.

Вместо того, чтобы объяснять, я осторожно извлёк перья и разложил на поверхности стула плотно друг к другу в одном направлении. Друзья подошли ближе, разглядывая артефакты тьмы. Я попросил их сделать несколько шагов назад и вынул шашку из ножен. Касанием пальца активировал магические кристаллы и крохотное серебряное распятие у основания клинка. По желтым прожилкам побежали голубые искры и тяжелый сплав заиграл всполохами.

Мне никогда не приходилось делать ничего подобного, надеюсь я всё делаю правильно. На всякий случай решил помолиться. Всё что я знал, это заученные с бабушкой в детстве «живые помощи» и «отче наш». Молитвы я читал шёпотом, с закрытыми глазами, потом открыл глаза, посмотрел на мерзкие перья, добытые ужасным способом, попросил прощения у бедолаг, из которых они были сделаны, потом поднял пылающую голубым и белым светом шашку и замер.

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа, аминь!

Я обрушил шашку точно по центру сложенных на стуле перьев с такой силой, словно хотел разрубить бетонный блок. Яркая вспышка света и ударная волна раскидали нас по комнате.