— Дело в том, — напомнил я о себе, — что я не смогу снять броню без специального кейса, который остался на столе Вашего кабинета. Ножны от мечей там же.

— Прохор! — крикнул Митрофан в сторону двери в коридор, в проёме тут же материализовался начальник охраны. — Распорядись, чтобы из кабинета притащили чемодан и ножны нашего почётного гостя.

— Спасибо, Ваше Святейшество, — сказал я максимально почтительно, изобразив скромный поклон, который мне позволили бронепластины. То есть очень скромный.

— Да на здоровье! — крякнул он, рассматривая замысловатый чёрный узор на моих доспехах и клинках. — А об этом попозже поговорим, тет на тет. Но сначала улучшим позитивный настрой и отужинаем. А теперь, господа, поднимем тост за здравие нашего императора Ивана Николаевича Седьмого!

Подняв на вытянутой руке резной хрустальный лафитник, он дождался нашего ответа, потом опорожнил его залпом. Я решил растянуть удовольствие и отхлебывал чудесную наливку смакуя, не торопясь. Хорошо, что тут градус небольшой, запьянеть в планы не входило. Зато пришло ощущение приятного расслабления, стресс отходил на задний план, куда-то вдаль.

Прохор наконец приволок мои пожитки, и я с удовольствием запаковал доспех и убрал мечи в ножны. Новый костюм особо не успел помяться и не выглядел как в прошлый раз, извлеченным из одного места. Пока мы услаждали слух Патриарха рассказами о том, как мы закрывали врата в Подмосковье и в Сибири, накрыли шикарный стол и мы приступили к ужину.

Слуги ещё пару раз наполнили наши лафитники наливкой, но на том всё, к пьянству Митрофан никого не склонял, за что ему отдельное спасибо. В моих глазах его рейтинг поднялся на несколько пунктов. Бытующее среди народных масс мнение, что служители Божьи пьют вёдрами, не подтвердилось. Ужин немного затянулся, так как мы продолжали рассказывать о своих похождениях по настоятельной просьбе Патриарха. Когда десерт был уничтожен под аккомпанемент дорогого зелёного чая из Поднебесной, Митрофан распорядился развести гостей по комнатам.

— А Вас, граф Бестужев, я попрошу остаться! — с важным видом произнёс Патриарх. Мне стоило большого труда, чтобы не заржать от возникшей в голове ассоциации.

Друзья бросили на меня вопросительные взгляды, я кивком подтвердил, что они могут идти отдыхать.

— Ну что, Павел Петрович, займёмся теперь твоим вопросом? — вроде и спросил, но больше в утвердительной форме сказал Патриарх, когда в каминном зале остались только он и я. Ну и, естественно, Василий. — Бери свои вещицы и пойдём в лабораторию.

Я вопросительно вскинул брови. В лаборатории такой кавардак, что там сейчас делать? Но спорить не стал, ему виднее. Подхватил на выходе кейс и ножны и почапал вслед за Митрофаном. До лаборатории шли молча, все разговоры отложены на потом. Искорёженная мной дверь на месте не оказалась, просто дверной проём. В помещении царил порядок, здесь основательно прибрались, времени всё-таки хватило.

— Клади чемодан на стол и открывай, — небрежно бросил он, распахнув дверцы одного из шкафов и ковыряясь в свитках. — И мечи из ножен достань.

Патриарх вывалил на стол кучу свитков из странного серо-зеленоватого пергамента. Определить их возраст было очень сложно, но в их древности сомневаться не приходилось. Потрёпанные края были залеплены плёнкой, чтобы они не развалились окончательно.

— Мне кажется, — пробормотал себе под нос Патриарх, — что я раньше встречал упоминания о чем-то подобном.

Он начал поочерёдно осторожно разворачивать свитки, несколько раз подходил к мечам и доспеху, внимательно разглядывал узор, потом снова возвращался к чтению.

— Пожалуй, надо проверить это всё в активированном виде, — сказал Митрофан.