— Пожалуй, надо проверить это всё в активированном виде, — сказал Митрофан. — Надевай доспехи.

— Как скажете, — ответил я и коснулся голубых кристаллов.

Через несколько секунд чудо броня уже была на мне, а обнажённые «Громовержцы» в руках. Чтобы всё это проявило себя во всей красе, я влил силу. Из видимых отличий оставался только узор, всполохи были правильного цвета, не как в сером мире.

Патриарх обошёл вокруг меня, внимательно разглядывая и выставив ладони вперёд.

— Удивительно! — воскликнул он и остановился передо мной, сложив руки на груди. — В твоей амуниции и правда присутствует тёмная сущность, но она не пытается над тобой доминировать. Словно охотничья собака, ждет приказа наброситься на дичь.

Я почувствовал внутреннее возмущение сущности после того, как её сравнили с охотничьей собакой. Это явно не понравилось. Кажется, я услышал фразу на непонятном языке. Скорее всего она была нецензурной. Нутром чую, что именно так. Но возражений вслух так и не прозвучало.

— Знаешь, Паша, — сказал наконец Патриарх Митрофан, — я так и не нашёл упоминаний об идентичном случае, но я практически уверен, что тебе очень повезло. Как глава православной церкви, я должен по идее предать тебя анафеме и сжечь на священном костре вместе с этим всем. Но, учитывая сложившуюся ситуацию и то, как эта тёмная сущность с тобой взаимодействует, просто обязан засунуть свои рефлексы и инстинкты в межбулошное пространство и благословить тебя на ратные подвиги.

От проникновенной речи Патриарха всея Руси у меня буквально в зобу дыханье спёрло. С одной стороны, во мне поселилась какая-то потусторонняя гадость, с другой — проклинать и сжигать на костре меня точно не будут, а благословят на службу императору. Интересно, как отнесётся сущность к благословению. Ему не поплохеет? Долбануться об бетон, я теперь за него ещё и переживать буду. Хотя, если теперь это верный союзник, то можно.

Утром мы в составе почётного эскорта Патриарха выдвинулись в сторону кремля. Предстояло новое представление высшему свету меня в новом свете, простите за каламбур. Первый раз в жизни я прокатился по центру Москвы с ветерком, для нас везде был зелёный свет и никаких пробок, чувствуешь собственную важность. Тешу себя надеждой, что когда-нибудь такой эскорт будет сопровождать лично меня. Только вот нужно ли это?

Время десять утра, а на парковке у дворца уже пара десятков лимузинов. Вслед за Митрофаном и его охраной мы проследовали к центральному входу. В стороне от дверей стоял Ридигер и пытался прожечь взглядом дырку в моей голове. Всё никак простить не может, что я не прибежал к нему на задних лапках, как только вернулся из другого мира. Ничего, переживёт. Патриарх поздоровался с ним, как со старым другом и вошёл в распахнутую перед ним дверь. Я фигею, дорогая редакция, да кто же такой этот Аристарх Христофорович на самом деле? И как получилось, что такой известный и всеми уважаемый человек работает преподом в академии? Он ведь даже не заведующий кафедрой.

В тронном зале было довольно шумно. Иван Седьмой восседал с важным видом на троне, в руках держава и скипетр. Пипец, как всё серьёзно. Слабо верилось, что весь этот кипишь ради меня. Может сегодня праздник какой-то? Хоть убейте не припомню. До Рождества ещё далеко. День рождения императора или кого-то из семьи? Хрен его знает, всех не упомнишь.

Митрофан остановил меня в сторонке от трона и от толпы меня отгородили его телохранители, словно живая изгородь. Из-за такого занавеса на сцену я ещё не выходил. Так и подмывало выскочить, как чёртик, и устроить стэндап шоу. Насчёт повода для сбора аристократии во дворце я не ошибся, Патриарх поздравил императора с праздником введения во храм пресвятой Богородицы. Звучали красивые пафосные речи, высказывались самые близкие императору особы, слуги разносили подносы с шампанским.