Люди кряхтя и пыхтя выбирались из сильно пострадавшего зала с поваленными рядами кресел. Кто-то прихрамывал, кто-то держался за ушибленные места, но все, как один, проходя мимо графа Строгонова склонялись перед ним. Силу его магии они увидели впервые и испытывали благоговейный трепет. А злоумышленники теперь десять раз подумают, стоит ли лезть на рожон. Больше тридцати человек оставались в зале с более серьёзными травмами. Отец вызвал лекарей и пошёл к пострадавшим.

Я первым делом добрался до кейса, который остался за кулисами, и освободился от доспеха. Теперь настал мой час удивить отца, который считал, что на целительстве у меня поставлен крест. Мои бойцы и охранники отца помогали вытащить пострадавших из-под поваленных кресел, а я принялся вправлять вывихи и сопоставлять сломанные кости, которые быстро схватывались и начинали зарастать.

— Если бы ты мог выбрать путь лекаря, ты уже поднял бы ступень за полчаса, — покачал головой отец довольно улыбаясь. — Я был уверен, что ты никогда не сможешь этого делать и только сейчас вспомнил, как незнакомец извлёк из меня пулю в «Каменной чаше». Это было больно, но ты меня спас тогда. Твои бойцы могут ранений не бояться, только смерти, а остальное пустяки.

— Ранения не любит никто, — возразил я, — даже те, кто их не боится. Я здесь закончил, нам пора в Москву. Надеюсь, ты дальше сам разберёшься? Смог удивить меня сегодня. Не зря говорят, паладины бывшими не бывают.

— Ты ещё не видел, что я вытворял, когда был паладином! — гордо заявил отец, потом резко поник. Видимо вспомнил, почему в итоге отрёкся от этого пути. — Ладно, езжай, я справлюсь.

Он распахнул объятия, я кинулся навстречу и крепко прижал его к себе. Я так давно хотел это сделать. Только сейчас вспомнил, что-то Боря давно не звонил. Узнал, что на этом фронте всё в ажуре и успокоился. Надо будет самому позвонить и сказать спасибо за хлопоты и настойчивость.

В сторону столицы подались уже после обеда. Привели себя в порядок, подкрепились, попрощались с моим отцом и в путь. Как и во время поездки в Наро-Фоминск, Антон поехал с Андреем, а я с Кэт.

— Лучше бы вы на самолёте прилетели, — сказал я Кэт, которая сидела рядом со мной на пассажирском сиденье. — Сейчас не пришлось бы гнать обратно две машины.

— Да уже привычка, никто об этом даже не подумал. А ещё, ты же с приятелем уехал, назад пришлось бы катить тысячу километров впятером?

— Или опять на самолёте. Ведь это ограничение только у меня, у вас его нет.

— А не надо было сваливать так внезапно. И вообще взял манеру, сам на тусу, а друзей в сторону.

— Ну, сорямба, Кать. Это в последний раз, больше такого не повторится.

— Ладно, проехали. Жаль, что совсем капельку до пятой ступени не добрали.

Хоть до общаги и добрались уже за полночь, но я всё же нашёл в себе силы, чтобы встать по будильнику, умыться, побриться и успеть на утреннее построение. Падал крупными слипшимися хлопьями мокрый снег, под ногами чавкотня. Офицер, принимавший построение, выдал дежурные новости и распоряжения на день, после чего мы направились на завтрак, а потом на пары.

Нашёл для себя немного странным, что преподы ко мне с вопросами практически не обращались. Даже те, которые особенно любят порасспрашивать прогульщиков. Мишу Гудовича я в коридорах так и не встретил. Не то чтобы специально искал, но внимательно смотрел по сторонам. Скорее всего он задержан из-за отца. Зато пару его дружков я повстречал. Завидев меня, они сразу меняли направление движения и старались держаться подальше.

С телефоном Лизы мне помог Витя, кто бы сомневался. Я сохранил её номер, а когда пары закончились, вышел на улицу, нашёл фамилию в списке контактов и занёс палец для звонка. Так простоял с минуту.