— Очень жаль, — сказал я и прижал её к себе, пока она не успела сбежать.

Лиза спрыгнула с высокой кровати, быстро надела больничный халат и накрыла меня одеялом. Быстро припала к моим губам, потом пошла открывать дверь.

Ввалились толпой все, кому не лень. В первых рядах Георгий Александрович и Надежда Сергеева, за ними мои бойцы с такими перепуганными рожами, словно у меня вместо лица выросло коровье вымя. Но это ещё не всё, весь персонал тоже решил посмотреть на чудо воскрешения.

— Павел Петрович, рад, что вы вернулись, — взволнованно сказал Георгий Александрович. — Вы были в глубочайшей коме, уже думали, что не выберетесь. Я вас категорически умоляю, приезжайте к нам после получения каждой ступни, а не через пять, так даже по лестнице ходить не удобно.

— Клянусь своим красным галстуком! — важно заявил я и отсалютовал по-пионерски. — Сделаю всё возможное и невозможное, чтобы такого больше не повторилось.

— Уж будьте любезны, — добавила Надежда Сергеевна, у которой на глаза навернулись слёзы. — Мы сегодня уже собирались докладывать Ридигеру, что потеряли вас. Скажите спасибо своей спасительнице.

Я обернулся к Лизе, она закуталась в халат и отошла подальше в сторону, сильно смущаясь того, сто все знают, как она меня спасала. Перехватив её взгляд, я нежно улыбнулся. Недалеко от неё стояла Кэт. По выражению её лица сложно сейчас было понять, чего там больше, неприязни или зависти. Но, когда посмотрела на меня, просто улыбнулась. Антон и Андрей не скрываясь светились от радости, что их командир снова в строю. Ну почти.

Когда торжественная часть празднования моего возвращения в мир живых закончилась, все разошлись. Последней уходила Лиза, она нежно поцеловала меня в губы и убежала. Я остался наедине с внезапно навалившимся голодом. Даже не припомню, когда так сильно хотел жрать, слово есть здесь не подходит. На стене над головой нашлась кнопка вызова, которой я воспользовался.

Минуты не прошло, как в палату вошла та самая медсестричка. В её взгляде радость была смешана с грустью, видимо от того, что я достался другой.

— Что-то случилось, Ваше сиятельство?

— Случилась чёрная дыра в моём желудке, — нагнетая взглядом ужас, ответил я утробным голосом. — И, если туда срочно не загрузить большую тарелку борща и бефстроганов с пюрешкой, она начнёт поглощать всё окружающее пространство!

— Ну и шутки у Вас, Павел Петрович, — всплеснула она руками. — Я уже подумала, что у Вас там язва открылась! Сейчас я что-нибудь придумаю.

Через десять минут она уже прикатила этажерку из подносов, на каждом из которых были разные блюда. Борща и бефстроганов там не оказалось, но густая уха из севрюги, пара отбивных, картофельные драники, сырники, компот и целая куча разных фруктов вполне могли насытить самого голодного зверя, даже меня.

Сесть по нормальному за стол у меня не получилось, тело всё ещё было придавлено к кровати дикой слабостью. Медсестра нажала кнопку, приподняв головной конец кровати. Что ж, вполне. Она поставила передо мной первый поднос на специальной подставке.

В ухе ложка падала очень медленно, как раз та консистенция супа, которую я люблю. Когда я неспешно дошёл до винограда, в голове появились и другие мысли.

— Долго я был без сознания? — спросил я у сестрички, которая сидела рядом и терпеливо ждала, пока я наемся.

— Сегодня пятый день, — пробормотала она. — Но вы были не без сознания, а почти мертвы. Мониторы показывали лишь слабые колебания жизненных показателей, почти изолиния. Благодаря им доктора продолжали бороться, а не констатировали смерть. Но, пару раз они сомневались, что есть шанс. Если честно, никто уже не верил, что Вы вернётесь.

— Да уж, — хмыкнул я, вернув на тарелку опустошённую кисть винограда. — Повезло.