В лабораториях разведуправления разработали детектор, способный видеть устройство, обеспечивающее полную невидимость. Нашлись спецы, которые по хитрости переплюнули изобретение тёмных. Во время тестов детектора обнаружили два устройства. Первое находилось в районе того самого бастиона на берегу Байкала, второе в моём вертолёте. То, которое Витя привёз в Москву деактивировали, чтобы не смущало. Что разведка будет теперь видеть наши перемещения с одной стороны удобно, если мы собьёмся с курса, путешествуя без навигационной аппаратуры, нас смогут поправить.

Я знаю, что путешественники прошлого искали дорогу без навигаторов, но компас и астролябия не входили в перечень инструментов, которыми я владею в совершенстве, эту науку придётся подтянуть в первую очередь. Только вот как использовать астролябию на вертолёте? Значит только компас?

Остро встал вопрос, где мне отрабатывать свои новые навыки и продвинутые старые. Отец меня успокоил, напомнив, сколько всякой нечисти обитает в лесах Сибири, где нормальной зачистки до сих пор не было, только сдерживание. Я вспомнил тот овраг, куда подпоручик нам советовал не соваться, да и вообще не приближаться по возможности. Раз уж я стал оружием массового поражения, то пора как раз эти нычки зачистить.

Чистить Сибирские нычки мы полетели вшестером после недели усиленных тренировок. Когда я решил спросить отца про его охрану, он так тепло и уютно посмотрел мне в глаза и спросил: «Считаешь, что Игнатов в чём-то лучше тебя?» Больше я с глупыми вопросами не приставал.

В кабине пилотов я и отец, остальные в зоне повышенного комфорта. Поразила высота полёта и скорость, никакой другой вертолёт так не сможет. А, нет, один сможет. Тот, на котором Витя улетел из Самары. До военно-тренировочной базы за селом Раздольным, что находится недалеко от Новосибирска, мы долетели за три часа. Таких рекордов «Меркурий» ещё никогда не ставил.

Начальник базы, уже знакомый нам подполковник Павлов Владимир Иванович был предупреждён, что на третью взлётную площадку приземлится не совсем обычный вертолёт. Несмотря на это, нас там никто не встречал. Оно и понятно, в здравом уме не укладывалось, что гражданский вертолёт преодолеет три тысячи километров так быстро. Стоявший недалеко от места посадки часовой охренел, когда его обдало потоками сдуваемого снега, а вертолёта не видно и не слышно. Выпрыгивая из валенок, он помчался докладывать старшему по наряду о непонятной природной аномалии.

Дожидались встречавших, не выходя из вертолёта, даже двигатель пока не стали глушить. Так что со стороны было интересное зрелище — на площадке ничего нет, а снег клубится и разлетается в разные стороны.

Подполковник со свитой из средних офицеров явился как на парад уже через пять минут. Они остановились у края имитирующей пургу площадки. Я отключил движок, снег начал успокаиваться. Мы с отцом вышли из зоны невидимости первыми, затем и остальные. Видавшие всякое в своей жизни вояки были в ступоре. Подпоручик Сизов узнал меня и широко улыбался в предвкушении пополнения семейного бюджета за счёт моих щедрых благодарностей.

— Михаил Фёдорович собственной персоной! — подполковник двинулся ему навстречу. — Какими судьбами? Небось и не вспомните лихого подпоручика, мельтешившего у Вас под ногами двадцать лет назад?

— Чтобы я не вспомнил того парня с шилом в заднице, который всё время норовил совершить все подвиги за меня? — хохотнул отец. — Да хрен такого забудешь! И шрам твой откуда до сих пор помню!

Подполковник тоже засмеялся, и они крепко пожали друг другу руки.

— Праздничный обед запланирован через два часа, — пожал плечами Владимир Иванович. — Не ожидали, что вы прилетите так быстро.

— Ну тогда пока не поздно скажи поварам, чтобы готовились лучше к праздничному ужину, — отец хлопнул его по плечу, как младшего брата.